– Видишь ли, какая штука: он должен мне много денег, но не может заплатить, – сообщает он, почесывая грязными ногтями маленькую красную точку на руке.
Чертов наркоман!
Развожу руками:
– Мне плевать на твои проблемы. Я не собираюсь сто раз повторять и уж точно не дам тебе денег.
Но Чад только усмехается:
– Ты не знаешь, с кем разговариваешь, малыш!
Он бьет Ричарда пониже груди, тот с жалким стоном падает на пол и лежит.
Я не в настроении болтать с наркоманами, ворвавшимися в мою квартиру.
– Мне насрать и на тебя и на него.
И ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я тебя боюсь, – угрожаю я.
Что еще случится на этой неделе?
Нет, стоп. Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Я делаю шаг к Чаду, и тот отступает. Так я и думал.
– Может быть, будет яснее, если я повторю: вали отсюда, или я вызову полицию. И пока мы дожидаемся, пока они приедут и спасут тебя, я выбью из тебя все дерьмо бейсбольной битой, которую держу на всякий случай. Например, когда какой-нибудь дебил пытается устроить черт-те что в моей квартире.
Подхожу к шкафу в коридоре, вытаскиваю биту, прислоненную к дальней стенке, и медленно поднимаю ее в доказательство.
– Если я уйду без денег, которые он мне должен, то что я с ним потом сделаю, будет по твоей вине. И его кровь будет на твоих руках.
– Мне плевать, что ты с ним сделаешь, – говорю я ему.
Но вдруг начинаю сомневаться, так ли это.
– Конечно, – соглашается он и оглядывает гостиную.
– Сколько?
– Пятьсот.
– Я не дам тебе пятисот баксов.
Я думаю о том, что почувствует Тесса, если узнает, что подозрения насчет отца-наркомана оказались верными.
От таких мыслей хочется швырнуть бумажник Чаду в лицо, отдать ему все, лишь бы от него избавиться. Меня бесит, что я оказался прав; до этого верила мне она только наполовину, теперь же придется взглянуть правде в глаза. Я хочу одного: чтобы все исчезло, включая этого козла.
– У меня нет при себе таких денег.
– Двести? – спрашивает он.
Я почти вижу, как его глазами на меня смотрит его ломка.
– Хорошо.
Невероятно, я собираюсь дать денег наркоману, который ворвался ко мне в квартиру и избил отца Тессы за пару зеленых бумажек. У меня даже нет двухсот долларов наличными. Мне что, переться с этим торчком к банкомату? Это полный бред.
Кто тот счастливчик, что застает у себя дома такое дерьмо?
Я. Больше некому.
Это ради нее. Только ради нее.
Достаю из кармана бумажник, швыряю ему восемьдесят долларов, которые только что снял в банкомате, и иду в спальню.
