– Все нормально, правда.
– Ты гораздо более понимающий человек, чем твоя мама, – улыбается отец.
– Не уверена, что правильно все понимаю, но я хочу прояснить для себя ситуацию до конца.
– Все, чего я прошу, это немного времени, чтобы познакомиться немного с… ну, с моей взрослой дочерью.
Я натянуто улыбаюсь:
– Я бы тоже этого хотела.
Я знаю, он прошел долгий путь, и я не забыла его в ту ночь. Но он мой отец, и у меня нет сил его ненавидеть. Мне хочется верить, что он может измениться; я уже видела, что это возможно.
Отец Хардина, например, полностью изменил свою жизнь, хотя Хардин так и не смог позабыть его тяжелое прошлое. Я видела, как изменился Хардин. А поскольку таких же упрямцев, как он, еще поискать, думаю, есть шанс и у моего отца, неважно, сколько горя он хлебнул.
– Хардин меня ненавидит. Чувствую, мне надо удавиться, чтоб ему понравиться.
У отца заразительное чувство юмора, я хихикаю.
– Да уж, это точно.
Смотрю в коридор и вижу мрачного парня в черном, подозрительно наблюдающего за нами.
Глава 4
Тесса– Выключи его, – стонет Хардин, когда будильник начинает греметь в темной спальне.
Шарю впотьмах в поисках телефона, наконец я бью пальцем по экрану, и неприятный звук прекращается. Сажусь на постели, и плечи тянет вниз под весом сегодняшней угрозы: решение университета об отчислении Хардина, возможность предъявления Зедом обвинений против него и, наконец, предполагаемая реакция Хардина на сообщение о том, что я хочу перебраться в филиал Vance Publishing в Сиэтле и что я хочу, чтобы он тоже туда поехал, хотя он во всеуслышание заявлял, что ненавидит этот город.
Не знаю, что меня пугает больше. Когда я включаю свет в ванной и плещу холодной водой себе в лицо, то понимаю, что обвинения в нападении – самое худшее.
Если Хардин окажется в тюрьме, я понятия не имею, что мне делать и что будет делать он. Даже мысль об этом вызывает у меня тошноту. Вспоминаю о просьбе Зеда о встрече и прокручиваю всевозможные варианты тем нашего разговора, особенно с учетом его фразы о «влюбленности по уши» в меня, сказанной во время нашей последней встречи.
Прижимаю висящее на стене полотенце к лицу и делаю глубокий вдох.
