Хардин не спускает с Роберта глаз, и во мне поднимается раздражение: он таращится на бедного парня, делая вид, что совершенно не знаком со мной.
Нервничая, Роберт до краев заполняет мой бокал, и я спокойно благодарю его. На этот раз он улыбается менее застенчиво и порывается налить вина Лэндону. Я никогда не видела, чтобы Лэндон пил, разве что на свадьбе Карен и Кена, и даже тогда это был всего лишь один бокал шампанского. Не будь я так расстроена поведением Хардина, я бы отказалась от вина и не пила бы в присутствии Кена и Карен, но день был долгий, и не думаю, что в силах отказаться.
Со словами «нет, спасибо» Кен закрывает бокал ладонью.
Смотрю на Хардина, чтобы убедиться, что он не собирается отпустить какое-нибудь ехидное замечание в сторону отца, но тот снова шепчется с Лилиан.
Я прямо теряюсь: зачем он так поступает? Да, мы ссорились, но это уже чересчур.
Делаю большой глоток и обнаруживаю, что у вина довольно выраженный вкус и оно оставляет на языке приятную сладость. Надо бы допить, но мне следует контролировать себя.
Последнее, что мне нужно, это напиться и устроить сцену у всех на глазах. Хардин не пьет вино, но Лилиан отпивает. Хардин взглядом ее дразнит, и я быстро отворачиваюсь от них, прежде чем из глаз на замечательный ресторанный паркет польются потоки слез.
– … А Макс подпирал стенку – он так напился, что служба безопасности вытолкала его из кампуса! – рассказывает Кен, и все смеются.
Кроме Хардина, конечно.
Я накручиваю на вилку спагетти и откусываю. Сосредотачиваюсь на вкусе пасты и на том, как она наматывается на вилку.
В противном случае я непроизвольно сосредоточилась бы на Хардине.
– Думаю, у вас есть поклонник, – говорит мне Дэнис.
Я ловлю взгляд Роберта, который собирает посуду за соседним столиком, не спуская с меня глаз.
– Не обращайте на него внимания, просто официант заглядывается на то, что ему не может принадлежать, – вставляет Макс с лукавой улыбкой, и я поражаюсь его черствости.
– Папа! – Лилиан смотрит на отца.
Но он только улыбается ей и начинает нарезать стейк.
– Извини, дорогуша, но это правда… Такая красавица, как Тесса, не должна смотреть на обслугу.
Хорошо бы он остановился на этом. Однако не обращая внимания, а может, не замечая нашего смущения, Макс продолжает свои унизительные рассуждения, пока наконец я с грохотом не роняю вилку на тарелку.
– Не надо, – говорит мне Хардин, впервые открыв рот.
Я пораженно смотрю на него, потом снова на Макса, взвешивая «за» и «против».
