Да и все остальные…
Отнимаю свою ладонь, разъединяя наши руки, сажусь на кровати.
— Кто остальные? Женишок твой места не находит? — со злой иронией ревностно спрашивает Руслан.
— Ты знаешь… Я ведь с ним даже не спала. За последние годы в моей постели был один мужчина, — спокойно поясняю я. Меня не цепляет его ярость. Я искренне хочу объяснить. — И это ты, — продолжаю говорить, смотря в стену перед собой.
— Зачем тогда замуж собралась?
— Хороший вопрос, — усмехаюсь я. — Собралась, да… — выдыхаю. — Но на это были свои причины.
— Из-за меня? — садится рядом со мной.
— И из-за тебя тоже, — прикрываю глаза.
— Слава…
Чернов садится напротив меня и обхватывает мое лицо, вынуждая смотреть ему в глаза.
— Девочка моя. Я очень виноват. Да. Но я не могу без тебя…
И я вижу по его глазам, что он тоже не лжет. Только мне от этого не легче.
— В тот проклятый вечер я… — втягивает воздух. — Если хочешь, я испугался. Я гребаный трус! — почти кричит мне в лицо. — Хочешь знать, чего я испугался? — понижает тон.
— Тихо, — сама обхватываю его лицо. — Не надо сейчас. Слишком больно. Просто поехали домой. Пожалуйста, — всхлипываю.
— Чтобы снова вернуться в исходную точку? Нет. Не хочу. Не могу, понимаешь?! Ну хочешь, убей меня. Станет легче? — с каким-то хриплым надрывом произносит он.
И я верю, что ему тоже больно.
Я верю, что он по-настоящему на грани.
Но я не знаю, что мне с этим делать.
— Нет. Легче не станет. Отвези меня домой. Мне нужно подумать. Там и одной.
А вот тут я уже лгу.
Никогда не верьте, когда человек не дает ответа здесь и сейчас. Когда обещают подумать. На самом деле ответ есть сразу. Его просто не хотят озвучивать в глаза."
"— Что-то мне подсказывает… — всматривается в мои глаза.
Чернов всё правильно чувствует. И это тоже меня подкупает. Он научился меня читать. Но…
— Не надо на меня давить. Не порть момент. Он был прекрасен.
— А дальше? Может, ты просто выслушаешь меня? Здесь и сейчас? — психует, поднимаясь с кровати. Отходит к окну и отворачивается.
А я сгребаю покрывало и укутываюсь в него. Обнаженной я чувствую себя уязвимой.
— Хочешь рвать душу — рви! — сдавленно произношу я. А сама сжимаю голову руками. Боже, какое тяжёлое похмелье. — Я выслушаю тебя взамен на слово мужчины – после отвезти меня домой.
Руслан молчит несколько минут, сжимая и разжимая кулаки.
— Да какая душа, — грустно усмехается. — Она давно разорвана в клочья.
«В том-то и дело», — думаю я, но вслух не произношу.
