Мужчине вообще очень сложно поначалу принять ребёнка. Каждому отцу нужно время, чтобы осознать, что это его плоть и кровь. Матери носят свое чадо девять месяцев и сливаются с ними в единое целое. А когда ребёнок рождается в муках: здравствуйте, мы уже знакомы. Отец же видит этого маленького человека впервые.
Вот тебе дают малыша на руки и сообщают, что он твой. Всё. Мужчине нужно время на осознание. Это сложно даже для любящих мужей. Что уж говорить про меня. Я не люблю мать моего сына. Я ее практически не знаю.
Она незнакомый, не очень приятный мне человек. Мало того, она предмет постоянного напоминания о том, что я потерял женщину, в которой тону по уши.
Да, я виноват. Не отрицаю. Не знаю, что должно произойти, чтобы Слава приняла меня такого.
Как она узнала, что я натворил херни и всё разрушил?
Хороший вопрос.
Я уж точно не планировал приходить к ней и как на духу признаваться. Это всё равно что добровольно положить голову на плаху. И ждать, когда ее отрубят. А Слава отрубила бы без раздумий.
Там такой характер и темперамент.
Я, наверное, только после того, когда натворил херни в пьяном, невменяемом состоянии, понял, что моя терапия блядством не сработала.
Нет, сработала, конечно, но в обратную сторону. На следующий день я заглянул Ярославе в глаза и осмыслил, как безнадёжно в ней пропал. И что мне на хрен никто не нужен, кроме неё. Что я хочу всего этого банального именно с ней. И бытовухи хочу, и на коротком поводке сидеть под ее каблуком тоже хочу.
А знаете почему?
Потому что мы ни хрена не ценим то, что у нас есть.
"
"Когда же я понял, что могу ее потерять, осознание и пришло. Я никогда больше не встречу такую женщину. Потому что она одна. Таких больше нет.
Довыеб*вался!
Красавчик, что скажешь.
Но вот скрывать случившееся у меня получилось недолго. Около месяца. Пока Лариса сама не нашла Славу и не кинула ей в лицо справку о беременности и нашу фотографию в клубе с датой.
Большой вопрос, зачем мы фотографировались? Я, может, и мудак, но не идиот.
Вопрос риторический. Ответа у меня на него нет. Ибо ничего не помню.
И всё, с этого момента в моей жизни настал сплошной день сурка, где я пытаюсь ее вернуть, но…
Нет, я не стал унижать ее еще больше, отрицать, выдумывая сказки и искать виновных. Я всё признал. Но этого оказалось мало.
Да понимаю, что мое раскаянье ей никуда не встало…
За год я написал ей сотни сообщений и тысячи слов. Нет, там не было ни оправданий, ни банальных извинений.
