Пока он пытался осознать сказанное, Фиодор, путаясь и сбиваясь с пятого на десятое, рассказал о случившемся. Но опыт военного взял свое. Быстро поднявшись из-за стола, отрывисто спросил.
-Показать можешь?
Федька кивнул.
-Только если понесешь на руках!
И поднял переднюю лапу, показывая ранки на подушечках лапки.
-Сейчас Семенишна забинтует тебе лапки, пока я собираюсь. И поедем. Ещё тебе что-нибудь надо?
Кот, стесняясь, сказал.
-Кусок бы, какой съесть и в теплое завернуться, продрог весь. И это… ты там сильно не говори про меня, ладно? Честное слово, не нечисть я!
Сергей махнул рукой и вышел.
Вскоре прибежавшая Семенишна заохала, быстро принялась мазать какой-то мазью ему лапки, бинтовать, тут же появилось мясо и теплый плед. Когда Сергей заглянул в кабинет, кот был уже готов к путешествию - сидел, закутанный в плед и доедающий последний кусок.
Подхватив Федьку на руки, Сергей вышел во двор, там уже конюх держал под уздцы его высокого жеребца, рядом верхом сидели двое дюжих мужиков, одного он знал - это Данила из молочного цеха.
У одного из них была древняя бердана, второй был вооружен топором на длинной ручке и веревкой с шарами на конце, типа Боло, которым в броске спутывают лошадям ноги. Устроившись удобнее в седле и взяв поводья одной рукой, придерживая кота другой, Сергей залихватски свистнул, и они двинулись быстрой рысью.
Фиодор раздумывал. Сегодня он опять увидел Сергея совсем другим. Это был не светский щеголь, не блестящий офицер в парадной форме, который покоряет сердца романтичных барышень в столичных гостиных.
Это был сосредоточенный, умный военный, решительный и стремительный, не теряющий зря времени. Ведь не стал же он ахать и выяснять, правда ли кот говорит, поверил сразу и без промедления начал действовать. Вот такой Сергей вызывал у Федьки, для которого вообще не существовало авторитетов, уважение.
ЧАСОМ РАНЕЕ
Сквозь мерный гул в голове, дергающую периодическую боль в ней же, многострадальной, сознание нехотя возвращалось ко мне, а также отрывочные воспоминания.
Вот мы с котом садимся на лошадь, вот подъезжает Роман... что ему надо? Ах, да, он же сопровождает меня, нам почти по пути! И я ведь хотела с ним поговорить… кажется, разговор был неприятным... он уехал… а я почему-то упала с лошади.
Возвращалось обоняние, слух, со зрением было хуже, все было каким-то мутным и темным. Потом до меня дошло, что я лежу в какой-то клетушке без окон, на кучке соломы, которая невыносимо воняла прелью.
