Прошли те времена, когда я ездила в Москву с одним дорожным платьем и моими тёплыми колготками. Эх, колготки! Вздыхала я, занимаясь починкой данного туалета. Надо бы поспрашивать в Москве, может, есть там уже чулочно-носочное производство да предложить им совместный бизнес. От меня - образец, от них - все остальное. Как-то до сих пор этим вопросом я не проникалась, донашивала свое, да летом купила пару французских чулок, примерила и поняла, что носить их не сумею - эти подвязки чуть выше колена ещё надо уметь носить, а скользкий шелк тут же сползал с моей ноги.
Хоть на ""Момент"" их приклеивай!
Поэтому, печально вздыхая и борясь с внутренней жабой, достала последнюю пару тонких колготок с лайкрой, горячо надеясь, что они выдержат сезон балов. Аналогичная беда была и с нижним бельем. Трикотажа не существовало еще в России, пришлось шить по своим старым из тонкого хлопка. Благо, обрезков разных кружев и ленточек у меня хватало. Семенишна, увидев мое рукоделие, покачала головой и сказала.
-Экое безобразие! Прямо срам какой, прости Господи! И чему только теперь приличных барышень в этих столицах учат! Сидели бы дома, куда как полезней было бы! Тьфу!
Семенишна до сих пор все мои странности и несоответствия этой эпохе списывала на неведомый ей, да и мне, если уж честно, институт в Петербурге.
В этот раз, ещё и упаковывались и мои наряды. Требовалось их много, практически на каждое мероприятия отдельный наряд. Для балов, для приемов, для прогулок, визитов, благотворительных мероприятий.
Если шить все это, я разорюсь только на тряпках.
Но ныне я обзавелась личным ""кутюрье"". Пару лет назад у нас была проблема с одной из мастериц, Настей. Она неожиданно сказала, что не хочет работать в мастерской. Но недели через три, прибежала ко мне в слезах. Дашка, внучка Семенишны и дочь Никиты и Оксаны, таки устроила подлянку. Настя была уже просватана за красивого парня из зажиточной семьи, но родители там были жадноваты да прижимистые.
Вот Настя и рвалась заработать как можно больше, чтобы понравиться семье жениха. А тут Дашка с предложением уйти из мастерской и работать на себя, а она, Дашка, сумеет продавать ее рукоделия в Курске, договорится с возчиками, которые ездят в город с товаром, и будет с ними ездить и продавать. Да того не учли коммерсантки, что я мастерицам платила исходя из московских цен, в Курске они в несколько раз ниже. Вот и не получила Настя и половины от прежнего.
