думаешь, я не знаю, что ты девок - рукодельниц отпускаешь по домам, а сама потом сидишь чуть не до первых петухов с вязанием своим? Все я знаю, сил нет, как жалко тебя, а что поделать? Взвалила ты на себя, птичка моя, долю мужицкую и тянешь.
Я вяло возразила.
-Ну почему я одна? Вы все мне помогаете, работой хорошей, да и Роман Савельевич тоже вон сколько делает!
-Делает-то, делает - возразила мне Семенишна - да только я примечаю, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь, как парень на девку глядит. А нехорошо это, ты замужняя, вот посердитесь, друг на друга, да и помиритесь, и все на лад у вас пойдет.
А тут он... не давай ему надежды, птичка моя, худо ведь будет.
Я равнодушно пожала плечами - Вот только адюльтера с управляющим мне не хватало! Все было, этого не было! Я перевела разговор на другое."
"-Семенишна, а ты не знаешь, чего вдруг мне вчера одна из рукодельниц, Настя, сказала, что не хочет работать в мастерской? Вроде бы у нее неплохо получалось, да и платила я ей не меньше, чем другим.
Может, дома у нее что случилось, так помочь надо?
Семенишна призадумалась.
-Да вроде ничего такого не слыхала. В конце весны просватали ее, на отжинки и свадьбу наметили. Правда, семья у жениха… жадные они. А больше вроде ничего. Хотя... Дашка наша, внучка моя, все что-то возле нее трётся. Я думала, она хотела у Насти рукоделию научиться, в мастерскую она же теперь не пойдет, фанаберия не даст. Но я узнаю. Да, я что зашла-то. Намедни в деревне Петруху Сонькиного видали, о чем-то толковал с Гаврилой да Пронькой.
Поопасаться бы. Они все трое подлые людишки.
Это верно. Я и то как-то недавно подумала, что с тех самых зимних пор ни Панталон, ни родственнички не давали о себе знать, хотя они не те люди, чтобы отказаться от своих идей. Ладно, приму к сведению.
Вышла во двор, надо бы пройтись, посмотреть хозяйство. В перерабатывающих цехах, ещё и незаконченных пока, кипела работа, в самом прямом смысле слова. Хотя незавершённость стройки выражалась лишь в утеплении здания, а внутреннее наполнение и отделка были готовы и работали.
Только стены были пока что из одних досок. Из масло-сырного цеха раздавался мерный стук пестов маслобоек - Данила крутит педали. Готовится новая партия масла. Храним мы его на леднике, вот с доставкой до Москвы сложновато, нет вагонов-рефрижераторов. Теперь мы коробки с маслом упаковываем в большие ящики, куда кладём куски льда, завернутые в солому. До Москвы они доезжают.
