Роман ушел, а я вскрыла пакет. Там действительно было три журнала и письмо. При виде размашисто почерка у меня екнуло сердце - этот почерк я уже видела однажды. Открывала я письмо с осторожностью, как будто разминировала минное поле.
""Любезная супруга Елизавета Ивановна!
По здорову ли вы находитесь? Вы меня весточками не балуете, поэтому мне ничего неизвестно о вашем состоянии. Впрочем, вы и не обещались писать. После вашего визита в Москву, мои родители находятся в совершенном восторге от вашего ума, рассудительности и обаяния и в каждом письме передают вам привет, видимо, надеясь, что мы с вами находимся в переписке.
Я не стал их разуверять, дабы не тревожить понапрасну. Но хотел бы вас известить, что через месяц я, находясь в отпуске, намереваюсь навестить вас, как примерный супруг, в вашем имении.
За сим разрешите попрощаться.
Неизменно ваш супруг, князь Сергей Шереметов""
Из письма было понятно - князюшка раздражён. И очень сильно. Та, о которой он хотел бы забыть, пусть не до конца, но на длительное время, опять проявляет свое существование, даже в виде восторгов родителей и бесконечных приветов ""милой Лизоньке"".
И ведь не ответишь родителям, что он даже не знает, жива ли супруга или уж по счастию, померла?
Ишь ты, одолжение мне решил сделать, навестить, как примерный супруг! Да нужен он мне здесь, как валенки на пляже в Анталье! Нет, надо срочно писать письмо с отказом, пусть проводит время в Москве, едет на воды на Кавказ с братом и его супругой, да просто пусть по бабам кобелирует, нечего ему здесь делать, сверкать тут своей красотой! Внезапно озлившись, и на него и на себя заодно зачем-то, я быстро написала ответ с отказом, запечатала письмо, чтобы не передумать.
Буду в городе - отправлю. Сейчас, при наличии железной дороги, почта ходит быстро и исправно, за месяц уж хоть как получит ответ.
Посевная прошла достаточно неплохо. Роман за эти две недели похудел и почернел от загара, спал урывками, не раз засыпал за поздним ужином, но в сроки мы уложились. Я тоже, как могла, участвовала в этих мероприятиях.
Правда, перед этим изрядно шокировав не только местное население, но и даже такого, с прогрессивными взглядами, человека, как Роман.
Дело в том, что я не умею ездить верхом в дамском седле! Поэтому, велев Кузьме седлать лошадь под мужское седло, сама помчалась переодеваться. Раскопав в своем схроне, достала те самые лосины-галифе из моего мира. Надев их, вынуждена была признать, что теперь не такие уж они и галифе.
