– Без сна ты не наберешься сил."
"– А зачем они мне, если мне нельзя выходить из комнаты? А тут няня не разрешает мне бегать. М? – она обняла меня за шею и явно ждала ответа.
– Вы уж ответьте дочери, ваша светлость, – произнесла Мария.
Не только дочери не нравился мой запрет, но и няне. С упорной периодичностью она настаивала на том, чтобы я разрешил зимние прогулки. Только мой ответ был известен заранее.
– Идем в постель. А вы пока отдохните, – обратился я к женщине.
– Ну, пап, – захныкала дочь. – Я очень хочу потрогать снежок.
Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
– Я завтра принесу тебе целый ком, – пообещал я, склоняясь над кроватью, но Амелия не отпускала мою шею, повиснув.
– А можно я сама спущусь?
– Нет.
– На минуточку. Даже со ступеней не сойду.
– Амелия, нет.
– Ну, пап, – всхлипнула она. – Ты обещал.
– Обещал, – согласился, все же укладывая дочь в постель и накрывая одеялами. – Когда ты вырастешь.
– А я еще не выросла? – спросила она, взглянув на меня с надеждой. – Ты только глянь, – крохотный пальчик указал на отметину на стене.
– Я выросла. Няня говорит, что летом я буду доставать ей до груди.
– Вот когда достанешь ей до плеча, тогда и поговорим.
– Ты обещал! – сказала она, смаргивая крупные слезинки и потянув меня в кровать.
– Обещаю, что, когда будешь макушкой доставать до плеча Марии, будешь гулять зимой.
– Честно?
– Честно.
– Тогда расскажи мне сказку.
– Про кого?
– Про маму.
Сглотнув образовавшийся в горле ком, я начал тихо рассказывать.
Глава 7.
Говорящий миллилитр!
– Сиди здесь, пришлая, – брезгливо скривила лицо Аська, как только мы поднялись на второй этаж и подошли к ещё одной неприметной лестнице.
– Вот здесь сидеть? – невинно уточнила я, не горя желанием подниматься по грязным ступеням.
– Хозяин дал тебе выбор, – не без удовольствия протянула девица, почесывая сыпь на руках. – Или тут, или…
– Да помню я, – опасливо начав подниматься, я обернулась на служанку через плечо. – А тебе бы анализы сдать. Пенициллинчик пропить, пока нос не отвалился…
– Чур меня! Чур! – заверещала Аська, заткнув уши руками, и убежала прочь, крича что-то про проклятую.
Или проклятья. Половину слов я не смогла разобрать, несмотря на то, что очень старалась.
– Уши тоже могут отвалиться, как их ни придерживай, – прошептала я, поднявшись по ступеням и толкая массивную, с трудом открывающуюся дверь. – Кошмар какой-то… фу.
И как много я вложила в это самое «фу».
Чердак был «фу».
Герцог этот тоже «фу».
