— Ты же не переборщил и помнил, что мы всего лишь пугали? — спрашиваю у Гены, на что тот ухмыляется и уверенно кивает. Я сам иногда боюсь этого крокодила. Он реальный псих. Может вывернуть мозги, если понадобится. В прямом смысле этого слова. Гена открывает дверь, свет загорается, и Сергей подскакивает с грязного матраса. Морщусь от запаха мочи, пота и липкого страха. На полу стоит бутылка воды и пластиковая чашка с какой-то едой.
— Ну привет, муж, — выплевываю последнее слово, — беру стул разворачиваю его спинкой к Сергею и сажусь, упираясь локтями в спинку.
Осматриваю немного заросшего мужика с синими кругами под глазами. Пара ссадин на лице, дышит глубоко, морщась — ребра всё-таки поломаны, грязный, вонючий, но все не так критично. Гена не переборщил. — Ну как тебе наш курорт? Смотрю, все включено, — киваю на еду. Молчит, медленно присаживается на матрас, упираясь локтями в колени.
— Я все понял, — хрипит он, смотря в пол. Гена — прекрасный психолог. Несколько дней «терапии» и клиент все понимает.
— Есть сигареты?
— Курить вредно! Что ты понял, Сергей?"
"— Я больше не приближаюсь к Лене и ничего не требую. Но Андрей мой сын, и я имею право…, - не договаривает, поднимая на меня волчий взгляд. Упертый мужик, я мог бы даже зауважать его. Но… не верю я в его отцовские порывы. Ну не может настоящий отец, четыре года не вспоминать о ребенке, а потом вдруг его осенило! Не бывает так. Судя по досье, Сережа — тот еще аферист. Работать не любит, всю сознательную жизнь ищет лёгких денег и схемы их заработка.
— Ты прав, сын твой. Но только Елена будет решать, увидишь ты сына или нет! А, как я понял, она против, — вновь молчит, утыкаясь в пол. — Завтра эта дверь откроется, ты встанешь, выйдешь в нее и потеряешься. Ясно?! — кивает в пол.
— Не слышу ответа, Сережа!
— Да, мне все предельно ясно, твой человек очень убедителен, — театрально морщится, изображая жертву.
— Вот и славно, — встаю со стула. — И помни, Сережа, шансов больше не будет. Одно неровное движение, закопаю! — вполне спокойно говорю я, понижая, голос.
— Не нужно испытывать мое терпение, — выхожу из подвала и наконец еду домой.
По дороге звоню доктору, который лечил Елену, выясняю, что она хорошо себя чувствует, вполне здорова, но ее больничный продлили на пару дней, дабы избежать осложнений.
Набираю Елену и слушаю монотонные гудки, один, второй, третий, пятый — не берет. Зачем этой женщине телефон?! А ведь я не звонил ей, пока отсутствовал.
