Такой любимый, такой близкий, что хочется зарыдать и кинуться в его объятья и одновременно такой далекий, чужой и холодный. Он напряжён, зол и даже в ярости. Сжимает челюсть и рассматривает меня горящими темными глазами. А мне кажется, я чувствую его взгляд каждой клеточкой тела. Он всего лишь смотрит, возвышаясь надо мной, а меня кидает в жар и сбивается дыхание. И голова уже кружится не от алкоголя, а от близости этого мужчины.
Аронов делает шаг, приближаясь, а у меня внутри все сжимается. Это что-то ненормальное.
Если раньше я думала, что люблю этого мужчину. То сейчас мне кажется, что одержима им, я схожу с ума по Виталию. Один его взгляд, его глубокий вдох, его запах, и я растворяюсь в нем, вновь внутренне сгорая.
Еще один шаг и Аронов встает вплотную ко мне. И все, я теряю себя. Меня больше нет. В голове кучу вопросов. Что он здесь делает? Как меня нашел? Зачем? Почему он так напряжен и зол?! Но я не могу вымолвить и слова. Виталий молча хватает меня за шею, фиксирует, вынуждая смотреть в глаза.
Одно его прикосновение и, кажется, я лечу в пропасть.
— Что у тебя с этим мужиком? — я не понимаю смысла его слов. Слышу его голос и меня разрывает на ошмётки. Господи, как давно я не слышала этот глубокий, немного грубоватый голос.
— С каким мужиком? — спрашиваю, забывая обо всем на свете.
— Не зли меня, Леночка! Отвечай на вопрос?! Он тебя трахает?!
Я ненормальная, совершенно не понимаю, о чем говорит Виталий, я смотрю на его губы и облизываю свои. Я хочу его прикосновений и грубых ласк.
Я хочу, чтобы он ворвался в меня и растерзал до мучительной боли, наполняя собой. Прямо сейчас. Немедленно. Иначе я умру.
ГЛАВА 29
Виталий
Оказалось, чтобы избавиться от мучений, мало ампутации, фантомные боли все равно мучают и не дают покоя. В моей жизни присутствовали разные женщины, и никто из них так не въедался мне в голову. Жена не в счёт, с ней у нас особая история, которая будет сжирать меня изнутри всю жизнь.
Я устроил жизнь Елены — дал ей все для того, чтобы она жила легко и почувствовала себя беззаботной женщиной.
Мне так хотелось. Мне было важно знать, что Елена не испытывает нужды и трудностей. Поэтому я следил за ней. Не лично — через своих ребят.
Каждый раз, получая отчеты о Елене, я сам себя пытался убедить, что это просто забота и ничего более… А потом поймал себя на мысли, что мне необходимо знать, как она провела время, чем занята и с кем общается. Это стало своеобразным отвлечением от моей далеко не радужной реальности.
