— Бл*дь! Лена, не зли меня! Я бы сам купил подарок. Но тебе не понравились те серьги, которые я выбрал, и поэтому это выглядит вот так! — просто «обожаю» его агрессивную повелительную заботу.
— Мне очень понравились сережки. Но это слишком дорогой подарок, — пытаюсь объяснить я, но Виталий перебивает."
"— Да помню я про «подарки любимым женщинам». Бред! — выдыхает он. А мне обидно, что любовь и искренность — это в его понимании бред. Очень больно… Не знаю, почему… Разум понимает, что между нами никогда ничего не будет, кроме секса, а душе и сердцу наплевать.
Они разрываются и рвутся к этому холодному циничному мужику. — Чтобы через несколько дней предоставила мне то, что я тебе подарил! — заявляет Аронов, делает еще глоток из бутылки и встает из кресла. Сердце замирает, когда он подходит ко мне, хватает за руку и ведёт наверх в спальню.
— Раздевайся, — устало произносит он. Я немного медлю, смотря, как он снимает рубашку, брюки, оставаясь в одних боксерах, дёргает покрывало, скидывая его на пол, и падает на кровать.
— Лена! — приводит меня в чувство, отвлекая от своего сильного подтянутого тела. — Просто сними платье и иди ко мне.
Снимаю платье и на мгновение зажмуриваюсь. Все идёт не так! Точнее все очень мило и спокойно, словно перед бурей.
— Волосы распусти! — но приказной тон на месте. Это у Виталия не отнять. Остаюсь в белье и ложусь рядом с ним. Это так непривычно и неловко. Мы никогда не лежали в кровати просто так. Тот момент, когда я была пьяна — не в счёт.
— Расслабься, Леночка, секса не будет, я слишком устал и слишком пьян, — заявляет Виталий.
— Прими удобную позу, — усмехается он и закрывает глаза.
— Зачем тогда я здесь? — в растерянности спрашиваю я.
— Бьешь в ответ? — вновь ухмыляется, не открывая глаза. — Принимается.
— Я не бью. Просто спрашиваю. Наши отношения подразумевают только сексуальную связь. Поэтому… наверное… точнее, я не понимаю, к чему эти разговоры.
Черт, я действительно бью его, тыкая в правила договора и хочу увидеть реакцию.
Он раскрылся, и я пользуюсь моментом.
— Давай не будем заниматься самообманом, как бы я не старался чертить эти долбанные границы, все давно вышло за рамки! Поспорь со мной, скажи, что это не так! — он никогда не кричит, а сейчас словно взрывается. Резко поднимается, и заглядывает мне в глаза, нависая надо мной. Сердце стучит на разрыв от мощности его чувств. В стеклянных глазах злость, даже ярость. Сглатываю и молчу. Мне нечего сказать. Он как всегда прав.
