* * *С того момента, как позвонила Нателла, все пошло кувырком. Он так и не выслушал чем-то очень озабоченного коммерческого директора. А Конокрад его по пустякам не беспокоил, это Марьянов знал точно. Потом звонок Лены, который так неожиданно и не вовремя прервался. Он ненавидел этот равнодушный женский голос: «Абонент временно недоступен!» Да еще и сумку эту идиотскую пришлось ждать. Всю дорогу Родион пытался дословно восстановить свой разговор с Леной, который так некстати оборвался.
Уже свернув с шоссе к поселку, где находилась его дача, Марьянов предпринял еще одну попытку дозвонится до нее, но телефон по-прежнему молчал.
Вероятно, это был заговор операторов связи, которым нравилось срывать деловые переговоры, разлучать влюбленных и вообще портить отношения между людьми. А еще сбивать их с толку. Лена наверняка не поняла, что случилось. Он просто не успел ей объяснить! «И что, интересно, она теперь обо мне подумает? — тоскливо размышлял Родион, подруливая к дому. — Наверное, обиделась, поэтому и отключилась.
Придется теперь еще и с ней объясняться, доказывать, что я совершенно не то имел в виду. То есть вообще ничего не имел в виду, просто так сложились обстоятельства»."
"Обстоятельства прятались внутри дома. Марьянов загнал машину во двор и закрыл ворота. Посмотрел на окна — все до одного, невзирая на светлый летний вечер, были освещены. Встречать его никто не вышел, и Родион, подойдя к входной двери, повернул ручку. Дверь оказалась заперта, и он позвонил.
— Уже иду! — раздался откуда-то сверху бедовый голос Нателлы.
Марьянов поднял голову и увидел, что она машет ему рукой из окна спальни на втором этаже. «Значит, все хорошо, — с облегчением подумал он. — Раз она такая радостная, ничего страшного не случилось». Ровно через минуту дверь широко распахнулась.
— Входи, хозяин, и будь как дома! — приветствовала его Нателла.
Легкий, просвечивающий насквозь коротенький халатик почти ничего не скрывал. У Нателлы был прекрасная фигура, шалые зеленые глаза, рыжие волосы и вздорный характер.
О ее авантюрных проделках и амурных похождениях в семье предпочитали говорить шепотом. По сравнению с ней старшая сестра была образцом благочестия.
— Ты тоже спала? — поинтересовался Родион, входя в дом.
— Почему с-спала? — удивилась Нателла, хватаясь рукой за стену, и Марьянову почудился легкий запах алкоголя.
— Потому что ты одета, как одалиска. Вот я и подумал.
— Заснешь тут! — с вызовом произнесла Нателла, уставившись на Родиона в упор. — То одно, то другое.
