Зато это с удовольствием сделала Карина.
Но не успела она сесть на место, как появился Марьянов.
— Хм, — довольно отчетливо произнес он, проследовал к окну и задумчиво посмотрел вниз. Потом обернулся, тяжело вздохнул и сказал: — Я слышал финальную часть вашего разговора с моей женой. Поэтому приношу вам свои официальные извинения. Она в принципе неплохой человек, только избалованный. У них так в семье было принято, хотя это, конечно, не оправдание для взрослого человека. Кроме того, она ревнива и плохо реагирует на красивых женщин из моего окружения.
Карина в который уже раз вспыхнула. Это прямо стало доброй традицией — краснеть в присутствии Марьянова. Впрочем, он ведь сделал ей комплимент. Ну, может, слегка завуалированный, но все-таки…
Родион между тем продолжал:
— В общем, мы сейчас с ней договорились, что в офис она приходить не станет. Поэтому успокойтесь, хорошо?
— Я совершенно спокойна, — дребезжащим голосом заверила его Карина.
— У вас нос красный.
— Думаете, я плакала?!
— Не знаю.
Может, и не плакали. Может, нос у вас краснеет от перемены погоды, я же не приглядывался."
"Карина фыркнула и пожала плечами. Марьянов расценил это как знак примирения, кивнул головой и скрылся в кабинете.
Вечер тихо угасал, город одевался в серое. Выходящие из офисного здания служащие жадно глотали теплый воздух. Все знали, что пропитан этот воздух черт знает чем, но все равно он казался слаще, чем воздух из кондиционеров. В летнюю жару все живое обретало новую цену, и даже окостеневшие липы, впаянные в тротуар, вызывали чувство умиления.
Карина тоже сделала глубокий вдох и огляделась по сторонам. На ближайшем рекламном щите были нарисованы толстощекие дети, лопающие сладости. Ее желудок тонко заныл, как комар, залетевший в банку. Не в силах сладить с собственным аппетитом, она зашла в ближайшую кофейню и купила несколько эклеров и корзиночек с кремом, которые здесь изумительно готовили. Пилюлю, которую ей пришлось сегодня проглотить в конце рабочего дня, надо было подсластить.
Как любила повторять ее двоюродная сестра, питавшаяся чистыми углеводами и помещавшаяся исключительно в джипы: «Если бриллианты — лучшие друзья девушек определенного склада, то у порядочных девушек лучшие друзья — пирожные и конфеты. А лучших друзей никогда не предают».
Дома Карина принялась уничтожать пирожные, тесно лежавшие в коробке на тонкой белой бумаге. Она запивала их чаем и продолжала вновь и вновь прокручивать в голове сегодняшние события.
