— Это знак! — завопил Триллер, прыгая между разбросанными по полу растениями, как африканский болотный козел по любимой кустарниковой саванне. — Знак судьбы! Ты должна приехать ко мне и узнать свое будущее, иначе последствия будут ужасны!
— Последствия уже и так не очень, — заметила Карина, пытаясь с помощью тряпки и веника хоть как-то минимизировать нанесенный ущерб.
Литературная агентша Триллера не проронила за все это время ни слова. Она наблюдала за манипуляциями Савелия Львовича с философским спокойствием.
Так опытная воспитательница наблюдает за известным детсадовским шалопаем, который в конце прогулки обязательно должен пописать в чужую формочку.
— Что у вас тут происходит? — В дверях приемной возник креативный директор агентства Гриша Березин. Длинный, тощий, до одури симпатичный и кудрявый, как Амур. Окинув быстрым взглядом Карину, ползающую по полу на корточках и многозначительно сопящего за ее спиной Триллера, он провозгласил: — Все понятно: лето, повышенная солнечная активность, период брачных танцев у самцов.
В общем — грязные танцы с клиентами.
Как подобает настоящему криэйтору, Гриша был сообразителен, ироничен, бескомпромиссен и крайне невоздержан на язык. Он пришел в агентство совсем недавно, Марьянов переманил его из очень крупного и крутого американского рекламного холдинга. Там Березин работал исключительно со всемирно известными брендами, поэтому к местным достопримечательностям типа Савелия Триллера относился снисходительно и без должного почтения.
Карина разогнулась и собралась было достойно ответить, но не успела. В приемную стремительно впорхнула юная блондинка Лиза Никифорова из клиентского отдела и с ходу выпалила:
— Карина, тут по рекламной кампании собачьего корма вопросы, с тобой хотел мой начальник поговорить. Можешь сейчас к нему по…
В этот момент из-за Карины, как месяц из-за облака, выплыл, потирая сухонькие ладошки, довольно улыбающийся Триллер.
Завидев его, Лиза, не произнеся больше ни слова, развернулась и опрометью бросилась назад.
Савелий Львович на секунду замер, словно коршун в поднебесье, готовый обрушиться вниз на пытающегося скрыться от него наивного зайца. Затем плотоядно облизнулся и мелкой трусцой выбежал в коридор.
— Ничего себе! — восхитился Березин. — Вот это жажда жизни, позавидовать можно.
— Кому вы, Гриша, собираетесь завидовать? — послышался низкий, гудящий голос, и в приемную боком протиснулась высокая крупная дама сильно за сорок.
