— Вас кто сюда звал?
— Родион Алексеевич, я… Что у вас тут случилось? — Ее огромные голубые глаза наполнились слезами.
— Не вздумайте плакать, — процедил Марьянов и закрыл плечом дверь кладовки, чтобы его секретарша сразу не увидела тело и не упала в обморок. — У меня тут случилось самое страшное, что только может случиться. Несчастный случай. Погибли два человека — моя жена и моя приятельница.
Он выложил все это отрывистым тоном, отчаянно надеясь, что Карина не станет причитать и охать, трагически вопрошая, что теперь будет.
— По… Погибли? — прошептала та, хватаясь рукой за горло. — Я думала, та женщина в гостиной…
— Думали, она спит? Нет, не спит. Она умерла. Я вызвал «скорую помощь», — добавил он. — Но врачи почему-то не едут и не едут.
— Ваша жена тоже умерла? — переспросила Карина, задрожав всем телом.
— Да, она тут, в кладовке, — он мотнул подбородком. Разговор получался совершенно диким.
— Примите мои… То есть мне очень жаль. Родион Алексеевич, как это произошло?
— Не знаю. Мне кажется, они отравились.
Обе ели корзиночки с кремом, которые я привез с собой.
— Из розового пакета?!
Карина обернулась и посмотрела в сторону гостиной, на стол, мимо которого она только что прошла.
— Не вздумайте трогать пирожные, — предупредил Марьянов. — Мне надо вызвать милицию.
— Не надо! — с неожиданной страстью воскликнула Карина и шагнула к нему, быстро заговорив: — Родион Алексеевич, вас сразу арестуют как главного подозреваемого! Я знаю, у меня так однажды двоюродный дядя вляпался и пропал ни за что ни про что.
Два года в тюрьме сидел по ложному обвинению. Потом правда вскрылась, настоящего преступника арестовали, дядю выпустили, но было поздно. Он к тому моменту уже совершенно больной был и сломленный. Как только домой вернулся, сразу же слег и умер…
Она замолчала, не сводя с Марьянова умоляющего взгляда.
— А что вы мне прикажете делать? — сердито спросил он, понимая, что его секретарша права на все сто. — Бежать в лесопарковую зону и жить в дупле вместе с белками?!
— Вы же не виноваты в этом несчастье, правда? — спросила Карина с прежним пылом.
— Правда, — бросил Марьянов. — Но это еще нужно доказать.
— Вот и надо доказать! Только для этого у вас должны быть развязаны руки. Вы должны остаться на свободе.
Эти ее слова Марьянова ужаснули. Дело, значит, еще хуже, чем он себе представлял. Даже его секретарша понимает, что его немедленно схватят и начнут допрашивать.
— Я должен быть на свободе, — повторил он вслед за ней.
