Как верная подданная, я не могла допустить, чтобы герцог Мэтью и самозванка замышляли причинить зло Его Высочеству наследному принцу.
Девица знала, куда бить.
Подобное заявление невозможно было игнорировать. После такого он должен немедленно арестовать самозванку. Однако в этом деле было слишком много нестыковок, Равинье это нутром чувствовал. Время поджимало, а он должен был выяснить правду любой ценой. Поэтому пошел на крайнюю меру.
Равинье поднялся с места и проговорил:
- Мадемуазель, то, что вы не уведомили нас о подмене сразу, серьезный проступок.
Тянет на сокрытие преступления и соучастие. За это полагается тюремное заключение.
- А?! – глаза у девицы стали просто огромные, похоже, она такого поворота событий даже не рассматривала.
- Но я вхожу в ваше положение, - шеф безопасности убедительно кивнул. – И помогу вам. Некоторое время посидите здесь и запомните, ни в коем случае никому не сообщайте, кто вы и зачем явились. Иначе, если это станет известно, я не смогу оградить вас. Сразу окажетесь в подвалах ведомства дознания.
Вам ясно?
- Д-д…
- Очень хорошо! – отрезал Эдгар Равинье. – Сейчас вы останетесь здесь. Ведите себя благоразумно. А это, - он подхватил со стола ее документы. – Я возьму с собой. Ждите.
И запер ее.
***
Но теперь он же просто горел от ревности и подозрений. От подозрений, ревности и разъедающей душу уверенности, что его обманывают. И обманывают жестоко.
Допустить, что женщина, о которой он постоянно думаЛ днем и которую видел во сне по ночам, его просто использовала, было физически больно.
Но об этом говорило все. Все было против!
Кроме интуиции, чутья, позволявшего ему видеть заговорщиков насквозь. Того самого скрытого в глубине души убеждения, она не может быть злом во плоти. Но он не мог опираться только на интуицию, он обязан был оперировать фактами!
Шефа безопасности разрывало от противоречий.
Поэтому Эдгар повел эту «фальшивую» Адель Понс закрытыми служебными коридорами. Один пролет, второй, как только они оказались одни без свидетелей, немедленно развернул ее к стене, закрыл в кольце рук и склонился к самому ее лицу, жадно вглядываясь:
- Кто ты? Только правду.
Не лги мне, Адель.
***
Кажется, это был провал, полнейшее фиаско, у Люды даже в ушах зазвенело. И на миг стало так тоскливо и обидно.
Но только на миг.
Потому что сдаваться она не собиралась. А Равинье смотрел на нее так…
В общем, так не смотрят, когда собираются хладнокровно потащить на допрос куда-нибудь в подвал.
