Я с беспокойством посмотрела на сестру:
– Что, у Сенькие проблемы в школе? – Желание скушать завуча, мне кажется, говорило само за себя.
– Ну, ты же знаешь Сеньку, – пожала плечами Натка. – Ничего страшного, он просто случайно заглянул в кабинет биологии и навел там порядок. Свой порядок…
– Выпустил на волю лабораторных мышей и лягушек? Спас из заточенения заспиртованную змею? Побрил кактус? – Сенькины порядки я знала, он и у меня в доме их наводил. Иной раз до существенного ремонта потом доходило…
– Всего лишь приодел скелет, тот был возмутительно голым.
– Во что приодел? – уточнил товарищ старший лейтенант.
– В штору, которую содрал с окна. – Натка улыбнулась и похлопала ресницами – мол, а что такого? – Между прочим, красивая тога получилась, у мальчика есть задатки дизайнера.
– То есть ты считаешь, что за его будущее можно не волноваться? – Я нахмурилась.
– Ой, только не начинай! – Натка поморщилась и поспешила сменить тему. – Ты с чем пришла-то? Хотела с Костей поговорить.
– Да, это сейчас важнее.
– Я взяла табуретку, подсела к столу и забрала у Таганцева доску и миску с фаршем. – Я буду лепить, а вы слушайте. Те две гражданки, адреса которых ты, Костя, нашел по моей просьбе, тоже пострадали от нападок прессы. Их травили так же, как меня, те же самые СМИ, с таким же азартом. Брониславу Песоцкую винили в том, что она превратила балетную школу в бордель, Марию Цареву ругали за общественно вредное литературное творчество. Песоцкой в итоге поломали всю жизнь, а вот с Царевой непонятно вышло.
Ее газетчики сначала старательно смешали с грязью, а потом так же старательно обелили и расхвалили. Но! Сегодня она покончила с собой. – Я посмотрела на Натку. – С чего бы, а? Если у нее все наладилось?
– Да мало ли причин, – сказала сестра и скосила глаза, явно придумывая эти самые причины. – Может, у нее личная жизнь не сложилась? Любовь-морковь, все такое…
– Может, – согласилась я. – Как раз тогда, когда она выбросилась в окошко, в ее дверь ломился какой-то очень сердитый мужик.
Костя, ты можешь выяснить, кто он? Это не должно быть очень сложно, его твои коллеги задержали…
Таганцев молча встал, снял фартук, отряхнул руки, вытянул из кармана мобильник и удалился со словами:
– Я позвоню.
Звонить он ушел на балкон, плотно прикрыв за собой дверь, из чего можно было заключить, что нам не следовало знать его собеседника и подробностей разговора.
Тот был довольно долгим, мы с Наткой успели закончить с лепкой пельменей.
