– Ты попала в прессу? – Я успела увидеть логотип популярной желтой газеты.
– Не я! Ты попала!
– Что? – Я чиркнула пальцем по экрану, и его полностью занял длинный заголовок, разбитый на несколько строк: «Шикарная жизнь судьи Кузнецовой». – Что?!
– Бред, конечно, но написано хорошо, живенько, даже с юмором, – пробормотала Натка, пытаясь выдрать из моей закаменевшей руки свой смартфон. – Потом почитаешь, сначала я тебе все быстренько покажу. Смотри, вот еще статейки. «Интермакс» пишет: «Гулянки и пьянки не по карману».
ВИА «Новости»: «Судебный загул Елены Кузнецовой». «Лайт Ньюс»: «Гуляй, шальная судья-царица!» и «Закону там не место!», «Вечерние жести»: «Новый скандал вокруг судьи Кузнецовой», «Субботнее Утро»: «Как у Фемиды за пазухой», «Рашен таймс»: «Правосудие с коррупционным душком»…
– Это все про меня? – От смены планов у меня зарябило в глазах. Голова закружилась, во рту появился противный вкус.
Я крепко зажмурилась. Открыла глаза и увидела перед своим носом котлету на вилке.
– Ешь, – скомандовал Таганцев. – Потом успокоительного тяпнешь, и будем думать, что делать. Читать всю эту гадость я тебе решительно не советую, захлебнешься дерьмом.
Я взяла себя… вернее, вилку в руки и яростно разломала котлету. Набила рот, прожевала. Хотя бы противный вкус надвигающейся тошноты перебила.
– О, еще новенькая появились: «Позор российского правосудия» – это уже в «Нашем деле», – сказала Натка, и Таганцев под столом пихнул ее ногой. – Да ладно, я же просто учет веду, подумаешь, одной публикацией меньше, одной больше… Лен?
– Тлен! – Я встала и сходила в комнату за ноутбуком.
По пути захватила в прихожей оставленную там Таганцевым желтую прессу. Принесла ноут на кухню, дождалась, пока Натка, выполняя мое молчаливое требование, расчистит место, поставила его на стол. – Вы, ребята, не правы, прочитать это надо. Дайте мне время, я должна ознакомиться с обвинениями.
Я прочитала все, что нашла – с десяток статеек в разных СМИ.
Все они вышли накануне вечером или нынче утром, все были проиллюстрированы фотографиями с нашего недавного праздника, но содержали и много другой информации. Не сказать что совершенно новой: половину той грязи, которую выплеснули на меня в этот раз, я уже вынужденно принимала раньше. Были у меня громкие дела, в ходе слушания которых продажная пресса старательно перетряхивала все мое белье, не затрудняясь переворачивать факты и откровенно врать[1].
