– Культурный же человек, два высших образования, зачем прикидывается?
– Имидж, – помощница звезды пожала татуированными плечиками. – Ну и реал кул, конечно.
– Реально круто? – Это я поняла без перевода. – Да уж…
Оспаривать крутизну Диманди не представлялось возможным. Сашка и ее юные друзья его не просто заслушались – они соучаствовали, играя лицами, подергиваясь и приплясывая, проговаривая вместе с рэпером явно знакомые им тексты.
На второй песне Диманди вытащил Сашку из-за стола, и она пританцовывала рядом с ним, периодически прикладываясь и к микрофону.
Часть монолога, густо пересыпанного модными словечками, они с Диманди проговорили вместе, и у них это даже неплохо получилось.
Я огляделась: вокруг полно было незнакомых людей, на бесплатный концерт звезды сбежались все гости и весь персонал ресторана. Сверкали вспышками и щелкали камеры мобильных: люди спешили сделать фото и снять происходящее на видео.
– А мы-то! – Натка, спохватившись, побежала поближе к Сашке и Диманди со смартфоном.
Точно, наша блогерша ни за что не простит нам, если мы не снимем ее дуэт с кумиром продвинутой молодежи! Я тоже достала мобильник и занялась съемкой.
Через двадцать минут все закончилось. Диманди спел три хита, сделал сотню селфи с именинницей и гостями и удалился так же стремительно, как явился.
– Жалко, тортика не дождался, – расстроилась Машка, чья минута славы из-за визита настоящей звезды так и не стала гвоздем программы. – Где он еще такого тортика поест…
Глава 6. Волна грязи и скелеты в моих шкафах
За что я люблю утро субботы – лучшее на неделе?
Не только за то, что можно спать, сколько влезет, это и в воскресенье позволительно.
За ярко выраженный контраст: вчера еще был рабочий день, трудный, как последний бой, и ломовые лошади валились с ног, а скаковые падали грудью на финишную ленту, умирая от усталости и страха не успеть, не вывезти, не снести… И вот – суббота. Родное стойло, никаких удил в зубах и шпор в боках, тишина, спокойствие…
Радостное ржание удивительно удачно продолжило ассоциативный ряд.
Я подняла брови. Не помню, когда Сашка в последний раз так дико хохотала. Наверное, год назад, когда их школьная законодательница мод Анфиса, жестоко высмеивавшая Сашкины хомячьи щеки, неудачно подстриглась и выяснилось, что у нее самой большие хрящеватые уши. Тогда в дочкином безудержном ржании тоже отчетливо звучало не столько веселье, сколько злорадство.
Сейчас хохот тоже был нехороший, с надрывом. Хомячка разрывало на куски.
