Объясни ему, что советская власть может быть весьма благодарной тем людям, которые оказывают ей услуги.
Пан Збигнев отправился вперед. На Ивана Сусанина он вроде не походил, хотя кто того в глаза видел? Поляк семенил впереди войска по лесной тропе.
Удальцов шагал следом за ним и слушал его бормотание себе под нос. Пан Збигнев говорил, что знает эту дорожку. Местность сложная, много озер, болот. Раньше тут кабанчики водились, да и сейчас иногда встречаются. Справа до войны хутор был, но все жители его давно покинули.
Если в этой местности двигаться строго на запад, то часов через шесть можно выйти к Рошканам. Это большое поселение. Там есть дороги и крупная ферма, на которой постоянно пасутся немецкие фуражиры.
Впереди скалы. Проход через них мало кому известен. Немцы наверняка пойдут в обход и потратят на это немало времени.
Если не возражают господа коммунисты, пан Збигнев готов провести их по прямой. Он знает неплохую кабанью тропку. В этом случае они имеют шансы догнать убегающих немцев.
Но больному пану Збигневу никак нельзя идти в бой!
Тропа петляла между зарослями тальника. Здесь точно шли немцы. Они особо не осторожничали, даже не пытались идти след в след, бросали окурки прямо себе под ноги.
Началось подозрительное понижение. Это было болото или озеро, запорошенное снегом. Ругнулся Виталий Еремеев, хрустнул лед под подошвой.
Павел кинулся к нему, схватил за шиворот и спросил:
— Искупаться решили, товарищ старший лейтенант?
— Не искупаешься.
Лед слишком твердый, — ответил Еремеев и нервно усмехнулся.
Но кому-то удалось это сделать. Снова затрещал, лопнул лед под ногой в хвосте колонны. Матерился невезучий боец, умудрившийся провалиться в воду. Товарищи его вытаскивали, награждали нелестными эпитетами.
— А вот и Серега! Появилась надводная цель! — заявил кто-то.
До беды не дошло. Боец только ногу намочил, но все равно на морозе это было не очень радостно.
— Спирта мне! — картинно провыл этот тип.
Приятели поделились с ним теплыми портянками.
— Если ты хоть раз кашлянешь, я тебя до конца войны лишу наркомовских, да еще и по морде настучу! — заявил старшина Удальцов.
Бойцы смеялись, перешучивались.
— Весело им, — пробормотал Кобзарь, который уже запыхался. — Одни шуточки на уме.
— Можно и пошутить, — заявил Булыгин. — Веселиться надо, Игорек, не унывать, жить каждый день так, как будто он последний.
