Иван жадно затянулся, уставился на Никольского и спросил:
— Или все же гражданин майор? — Голос его дрожал.
Англичанин глянул на пачку, протянутую ему, и произнес, коверкая русские слова:
— Спасибо, я не курю. Это очень вредно для здоровья.
Что ж, дело хозяйское.
Павел вернулся за стол, выудил из папки чистый лист, устремил задумчивый взгляд на людей, которым недавно невероятно повезло."
"— Вы не можете избавиться от чувства, Иван Максимович, что снова находитесь в плену, — подметил он. — Это вас сильно удручает и вгоняет в тоску.
Вы ошибаетесь, мы не видим в вас врага. Вы проявили мужество, уцелели в плену, бежали, приняли неравный бой с карателями, выжили в зимнем лесу, сохранили при этом ясность ума. Это дорогого стоит, Иван Максимович.
— Но я попал в плен.
— Вот именно, что попали, — сказал Никольский. — А не сами сдались. Мы не видим в вас предателя или труса. Мы не та структура, которая выискивает неблагонадежных граждан среди узников концлагерей и людей с оккупированных территорий.
— А какая вы структура? — Градов поискал глазами, куда выбросить окурок, не нашел и пристроил его рядом с собой на лавке.
— Контрразведка СМЕРШ. У нас другие цели и задачи. Вас накормили?
— Да, спасибо. Обходились с нами вежливо, дважды давали поесть. Мы спали в тепле. — Градов усмехнулся. — Уже забыли, что это такое. Осень была не очень теплой, зима — издевательски холодной.
— Давайте коротко о себе. С вашим спутником я поговорю позднее.
Никольский слушал военного врача и не мог избавиться от неприятных мыслей:
«Ведь наш человек, советский! С мужеством и стойкостью все в порядке, боролся за жизнь, не сдался, с фашистами не сотрудничал.
А что его ждет?
В данном вопросе я бессилен. Немецкий лагерь, скорее всего, сменится на наш. Бывших военнопленных в Советском Союзе не жалуют. Тем более офицеров. Особые отделы постараются, обвинят во всех смертных грехах — мол, ты еще и с англичанином якшался! — да отправят на каторгу, в далекую Сибирь, где он окончательно загнется».
Градов в начале тридцатых отслужил срочную, учился в Куйбышеве, в мирное время работал врачом в госпитале.
В военные годы он возглавлял медсанбат.
Трагедия произошла в марте сорок третьего под Харьковом. Сначала фронт прорвали немецкие танки, за ними пошла пехота. Лазарет не успел эвакуироваться. Погибли все раненые, медсестры и врачи.
Кончились патроны в пистолете. Последнее, что помнил Иван Максимович, — взрыв гранаты в непосредственной близости. Его хорошо контузило.
