Старший лейтенант тоже выглядел весьма неважно. Бледный, как с того света, рука на перевязи, кровь на бинтах. Он волок «ППШ», который использовал как трость. Нога у офицера, кажется, не гнулась.
— Дружище, ты не представляешь, как я рад тебя видеть. — Язык у капитана заплетался, слова выходили какие-то нерусские. — Ты в порядке?
— Жду, командир. — У Игоря тоже были проблемы с речью. — Перевязался, забылся, очнулся, неплохо проводил время. Пару немцев пристрелил. Они мимо шли, не захотели бросать оружие. Да и шут с ними.
Кто это на тебе?
— Мендель его фамилия. Как он на мне сидит? Нормально?
— Да, твой размер. Прибрали-таки кренделя. А ты молодец, вон какой сильный! — Кобзарь хрипло засмеялся. — Впору сказание писать о Павле, богатыре земли русской.
— Прусской, — поправил его Никольский. — Слушай, Игорь, ты, если сможешь, ползи позади нас, прикрывай тылы. Вот, ей-богу, сил у меня нет еще и тебя тащить.
— Злой ты какой-то, — заявил Кобзарь.
— Да, не в настроении.
— А остальные где? Сзади идут? Отстали?
— Нет их, Игорек.
— Совсем нет? — Кобзарь туго соображал.
— Совсем нет. И не будет уже никогда. Ты да я остались из всей нашей братии.
Игорь подавленно молчал, ковылял следом.
— Брось это безрукое чудовище, — вдруг сказал он.
— Не могу, приятель, — прокряхтел Никольский, едва переставляя ноги. — Если брошу, то потом не подниму. Можно, конечно, его пристрелить, но тогда все жертвы будут напрасными.
— Брось, говорю! — разозлился Кобзарь. — Не собираюсь я его убивать. Пусть живет и мучается.
Смерть — слишком легкое наказание для него. Я тут по участкам бродил, когда лекарства искал. Видел в сарае тележку, здоровенная такая, стальная, для перевозки удобрений или еще чего, хрен его знает. Вроде целая была. На ней и повезем клиента. Брось его, командир, пошли за тележкой. Это близко.
Они прикатили эту нелепую громоздкую штуковину минуты через три и совместными усилиями погрузили в нее Менделя. Потом офицеры двинулись по дороге, идущей через остатки поселка, вдоль морского берега, закрытого вереницей скал.
Где-то справа осталась индустриальная зона с памятным цехом. Дорога принимала укатанный вид, хотя и изобиловала воронками от снарядов.
Тележка тряслась, громыхала. Сползал на дорогу доктор Мендель, решивший на всякий случай не приходить в сознание. Капитан и старший лейтенант хватали его за одежду, втаскивали обратно на тележку.
Весь этот маразм пресек мобильный патруль 49-го полка 16-й гвардейской стрелковой дивизии.
