Справа разрушенное жилое здание, за ним такое же, с частично обвалившейся крышей. Поваленные заборы, деревья. В стенах домов зияли проломы.
Освещение слабое. Но трудно будет не попасть в мишени, которые еще не показались на виду. Немцы были где-то рядом, на подходе. Интуиция подсказывала Павлу, что проскочить они не могли.
За его спиной кряхтели товарищи, выползали из оврага.
— Филимонов, Авдеев, занять позиции у разрушенных зданий! — шипел Павел. — Зажмем их с двух сторон. Стрелять только по вспышкам.
Доктор Мендель нужен живым. Убивать разрешаю в крайнем случае. Желательно ранить.
— Вот сука! Будем еще церемонии разводить с этой тварью! — в сердцах выплюнул Еремеев, подтаскивая к себе автомат. — Он народ тысячами в гроб вгонял, мы из-за него столько отличных парней потеряли. На хрена он нужен живым? Ладно, командир, не косись. Это я так, крик души.
Филимонов с Авдеевым приказ не оспаривали. Они кинулись к строениям, бесшумно заняли позиции вблизи дороги.
Только солдаты спрятали головы и прекратили возиться, как поперла из скал нечисть.
Дыхание у Павла перехватило, он мгновенно взмок. Сам не верил, что такое может случиться. Но факт оставался фактом. Вся компания оказалась как на ладони. Дистанция метров семьдесят. Все смазано, нечетко, но кто еще это может быть?
Они торопились. Впереди и сзади шли автоматчики. Длинные полы балахонов бились по ногам. Павел пересчитывал их, сбивался.
— Десять их, командир, — прошептал ему на ухо Еремеев. — Постараться придется, но мы управимся, зуб даю.
— Почему, кстати, десять? Хотя нет, все правильно. Колонтович догнал Менделя. Спешат, знают, что мы идем за ними.
Немцы действительно шагали быстро, хотя вымотались до крайности. Даже у выносливых солдат СС заплетались ноги.
Среди них шла женщина в длинном брезентовом плаще. Она часто озиралась, замирала на несколько мгновений.
В середине колонны грузно переваливался сутулый мужчина. Солдат поддерживал его под локоть. Он тяжело переставлял ноги.
Накидка, затянутая на шее, сбилась. Вскрылась характерная пустота в том месте, где должна была бы находиться левая рука.
«Моя работа», — не без удовлетворения подумал Никольский.
Он тер глаза, их яростно щипала испарина, фигуры немцев троились. Капитан никак не мог пристроить автомат. Магазин соскакивал с камня, прицел сбивался.
— Командир, не тяни резину, уйдут же! — ныл, припав к прицелу, Еремеев.
— Никуда не уйдут. У них впереди Филимонов с Авдеевым.
