Шевельнулись ветки, высунулась любопытствующая физиономия Вахмянина, которого привлекли звуки, сопровождавшие принудительное врачевание.
— И мне однажды не повезло, — как-то не в строку сообщил Виталий. — До войны еще было, молодым милиционером работал. Допросил жестким образом подозреваемого, он все подписал, а потом выяснилось, что это потерпевший был. Ну, не разобрались, кабинеты перепутали. Знаете, как стыдно стало. Коллеги ржут, а тут еще показания с печатью, да такие стройные. Эх, невезуха, переделывать пришлось.
«А другие не стали бы переделывать, — подумал Павел. — Зачем, если все так стройно?»
— А при чем тут твой потерпевший? — простонал Кобзарь.
— Не знаю. — Еремеев пожал плечами. — Навеяло что-то.
Удивительное дело. Боль в ноге притупилась. Игорь продолжал хромать, опирался на свой костыль, но уже не стонал, как раненый лебедь. Он даже обогнал зевающего Филимонова и сквозь зубы выразил признательность сержанту.
— Да ладно вам, товарищ старший лейтенант, — отмахнулся Малахов, пряча улыбку.
— Пустое это.
Примерно через полчаса группа вышла из леса и стала втягиваться в маленький поселок. Здесь уже чувствовалась близость моря. Ветерок стал свежее, смутно ощущался запах йода. Дома стояли скученно, улочки были узкие."
"Чем европейская деревня отличается от российской? Здесь минимум приусадебного хозяйства, никаких кур, свиней, запаха навоза, пьяных деревенских мужиков, месящих кирзачами непролазную грязь. Аккуратные каменные дома в стиле фахверк, когда опорные элементы конструкции закреплены не внутри, а снаружи.
Плодовые деревья, постриженные кустарники. Повсюду чистота, аккуратность, строгий немецкий порядок.
Но только не сегодня. Деревня вымерла, представляла собой убогое зрелище. Поваленные дома, проломы в каменных заборах.
Похоже, несколько дней назад немцы здесь ожесточенно сопротивлялись. Красной армии пришлось как следует наподдать им под зад кованым сапогом. Мирное население отсутствовало. Хорошо, если оно успело уйти, а не погибло.
В стенах домов зияли пулевые отверстия, чернели впадины разбитых оконных проемов. Немцев выдавливали оттуда ураганным огнем. Посреди проезжей части валялся раздавленный обгоревший мотоцикл. Забор рядом забрызгала кровь. Узкий переулок был основательно разворочен танком, который пытался протиснуться здесь.
Проходить через весь поселок смысла не было.
«Зацепим южным краем и — снова в лес, — подумал Павел. — Выйдем к берегу по диагонали».
