Вот почему занервничала Елка и психовал сам капитан.
У Филимонова, лежащего рядом, участилось дыхание, скрипнул ноготь, когда он вцепился в край бетонной плиты.
— Товарищ капитан, там кто-то есть. Они не стоят — идут, — проговорил солдат.
Павел и сам уже понял это. Дорожка здесь только одна. Надо спуститься по лестнице, отправиться влево, в узкий проход между стеной и штабелями, обойти зал по периметру и возникнуть четко прямо.
Капитан взмок от волнения. Догнали гада! Это, конечно, мог быть кто угодно, но интуиция Павла настаивала на своем.
Он затаил дыхание, снова уловил отдаленный хруст, покашливание.
Вдоль дальней стены, слева направо, в направлении выхода из катакомб шли люди. Они погасили фонари. На том конце зала в них не было нужды. Серые фигуры возникали между колоннами, смазанными пятнами.
Эти люди тоже устали, шли медленно. За колонной скрылся один человек, за ним второй, третий, потом, после некоторой паузы, четвертый. Они возникали в освещенном пространстве и исчезали, будто призраки.
"
"Павел считал их: шестой, седьмой, восьмой. Снова никого, потом девятый, десятый. За ними еще трое. Тринадцать человек, чертова дюжина!
В принципе все правильно. По уверению фрау Гартунг, в распоряжении Менделя имелась вся охрана филиала института, дюжина головорезов из роты усиления СС. Плюс сам Мендель и его постоянная спутница Ильза Краузе. Одного солдата они потеряли в бассейне. Больше жертв у них не было в отличие от красноармейцев, которые гибли один за другим.
Все ушли. Тринадцать.
Больше никого.
Павел шумно выдохнул и спросил:
— Ты их тоже считал, Филимонов?
— Ага, товарищ капитан. Тринадцать. Несчастливое число. Эти сволочи аппетит нагуливают. Послушайте, товарищ капитан, а вы этого злосчастного доктора Менделя в лицо знаете?
— Знаю, Филимонов. Давай назад, веди сюда наших. Да постарайтесь не шуметь. Я за противником, в обход, буду ждать на выходе, попробую разобраться в ситуации. Если немцы вышли на поверхность, то мы их уже не потеряем.
— Есть, товарищ капитан! Я ребят пулей приведу, — проговорил Филимонов и ретировался.
Павел сполз по лестнице, решил, что лучше не рисковать. Внизу он проверил амуницию, подтянул штаны и припустил вдоль штабелей, цепляясь плечом за стальные защелки. За угол капитан свернул практически ползком, рискнул включить фонарь.
Опасности не было. Все немцы ушли отсюда. Он пригнулся и засеменил дальше, ощупывая лучом фонаря пол под ногами.
Метров через двадцать ему пришлось сделать остановку.
