Павел ахнул и подался в сторону. Встреча, конечно, не из радостных, хотя если вдуматься, то как сказать.
Покойник еще не начал разлагаться, но уже распух. Это был мужчина средних лет в эсэсовской форме со знаками различия обершарфюрера. Рот у него был раскрыт, глаза выпучены до предела. Он захлебнулся в воде, не смог выбраться. Его товарищи, видимо, были заняты очень важными делами, не стали спасать этого недотепу.
Труп вел себя весьма навязчиво, раскинул руки, лез целоваться. Павел возмущенно его отталкивал, яростно загребал.
Когда он обернулся, того уже не было. Утонул, мать его так!
Капитан изрядно переволновался. Сердце его колотилось. Нервный смешок рвался из груди. В беспомощном состоянии лучше уж с мертвым эсэсовцем встретиться, чем с живым.
Еремеев уже подпрыгивал на той стороне, пытался согреться, отряхивал с себя зловонную жижу.
Он подал капитану руку, помог выбраться и заявил:
— Поздравляю, командир! У тебя произошла знаменательная встреча. Я все видел. А говорят, что члены СС сильны своей взаимовыручкой и никогда не оставят товарища умирать.
Врут, наверное, да?
— Он за штырь зацепился и потоп к чертовой матери. Ладно, нам же лучше, — пробурчал Павел.
Солдаты выбирались из воды, тряслись от холода, вытирались теми тряпками, которые удалось не замочить. Они быстро одевались, цепляли на себя амуницию.
К товарищам подошел Голуб, сердито тряся мотней, набухшей от воды. Они встретили его дружным хохотом. Мелочь, как говорится, а приятно. Того трясло от злости и холода.
— Ты чертовски хорош, боец, — выразил всеобщее мнение Малахов. — И что теперь прикажешь с тобой делать? Отогревать костром?
— Ладно, справлюсь, — пробормотал синеющими губами Голуб, со злостью глянул на товарищей и добавил: — А если кто-то еще хихикнет, я с него всю одежду стащу, будет в моем стираном красоваться. Уяснили, злыдни?
Солдаты вздрагивали от нервного смеха, высыпали в коридор. Переправа закончена, но неизвестно, что еще предстоит сделать.
Павел понятия не имел о том, сколько километров они уже прошли.
Городскую черту должны покинуть. Это понятно. За ней промышленная зона, заводы, выпускавшие патроны и артиллерийские снарядов. По логике вещей фашисты перед отходом должны были взорвать их. До залива Фришес-Хафф еще порядочно. Или нет? Он не местный, откуда ему знать?
Беспомощность бесила его. Командир должен быть в курсе, держать руку на пульсе!
Бойцы по одному просачивались в коридор, бежали вперед, чтобы хоть как-то согреться.
