– Лена ожидала, что сейчас Карманов вспылит и заорет, но он повернулся, тяжело сел на стул напротив нее и, сложив на столешнице руки, пробормотал:
– Знаете, я иногда мечтаю, чтобы моих связей не хватило. И если бы не жена, я давно бы умыл руки – пусть этот балбес отвечает за свои художества сам.
– Мне кажется, этот раз настал, Егор Витальевич. Вашего сына подозревают в пяти убийствах с особой жестокостью и нападениях на квартиры бизнесменов, грабеже и разбое. Сейчас он задержан и находится в СИЗО.
Лицо Карманова-старшего залилось мертвенной бледностью, он неверным движением потянул вниз узел галстука, освобождая воротник рубашки, и рванул пуговицы так, что они посыпались на стол.
– Егор Витальевич, с вами все в порядке? – с опаской спросила Лена, боясь, что сейчас депутат упадет на пол с сердечным приступом, а она не сможет ему помочь.
– Сейчас… – просипел он посиневшими губами, – минутку… пройдет…
– Может, таблетку? Или «Скорую» лучше?
– Не надо… сейчас… мне уже лучше… Вы ведь понимаете, не каждый день такое услышишь… он хоть и ушлёпок редкий, но сын все-таки…
Карманов с трудом выбрался из-за стола и опустился в кресло у окна:
– Не возражаете, если я здесь?.
.
– Нет, конечно, располагайтесь, как удобно. Можем перенести разговор на другое время, если вы неважно себя чувствуете, – предложила Лена, но он отрицательно покачал головой:
– Нет уж! Я не готов выслушать это еще раз, давайте покончим со всем сразу. Я вас слушаю.
Лена вкратце изложила ему все обстоятельства дела, не забыв упомянуть и Анну Веткину, услышав о которой, Карманов-старший дернул правой щекой:
– И девку втравил?
– Вы ее знаете?
– Конечно.
Сразу сказал – не тронь ее, она не для тебя, и так по жизни настрадалась. Но разве он кого слушал… Знаете, в какой момент все пошло наперекосяк? Когда он впервые попался пьяным за рулем. Вот тогда мне надо было не отмазывать его, а разрешить вкатить по полной все, что причиталось. Ничего, пешком бы походил, не барин. Но жена… вцепилась в меня, плакала – мол, как же так, мальчик ошибся, надо давать шанс, он поймет, осознает.
Ну, вот, он и осознал, что может безнаказанно себе позволить все, что угодно. Ни о ком не думал – ни обо мне, ни о матери. Хотел его с собой в Москву забрать, так он ни в какую не поехал – еще бы, здесь-то ему вольготно, а там пришлось бы поприжаться. Иногда мы убиваем своих детей как раз тем, что любим их слишком сильно, – с горечью произнес Карманов.
