Когда Матвей прошелся губами по ее шее, прихватывая кожу зубами и оставляя засос, она вздрогнула и накрыла его руки на своей груди ладонями, требуя более жесткой ласки.
– Нет, рыжая, ты слишком торопишься, – издал смешок мужчина.
– Пососи, – простонала она.
Низ живота уже простреливало болью от возбуждения, он заводил ее в два счета, превращая в скулящую нимфоманку. Обхватив ладошкой огромный член, она сжала его, двигаясь вверх и вниз в жестком темпе и Матвей, фыркнув, отстранил ее руку, после чего прикусил сосок, отчего она вскрикнула.
– Я же сказал, что мы не спешим, или ты нарываешься, Яра?
– Ну и иди к черту! – разозлилась она, толкая его руками в грудь.
– Я с тобой раньше времени поседею, злючка, – проворчал Матвей, жестко всасывая ее сосок, отчего она тут же впилась пальцами в его волосы, притягивая ближе.
Ей было необходимо кончить. Возбуждение так быстро достигло накала, что она начала извиваться, пытаясь облегчить боль между ног, но Матвей держал ее руки, не позволяя прикоснуться к себе, и сам не спешил ее удовлетворить.
– Я тебя прошу, Матвеееей! – простонала она.
– Бля, рыжая! – похрипел он, закидывая ее ногу себе на бедро и вонзаясь в нее одним толчком.
Яра втянула воздух сквозь зубы. Первое проникновение всегда действовало на нее ошеломляюще. Он так плотно заполнял ее, что она не сразу приспосабливалась к его размеру, но, когда он начинал двигаться, вытрахивая из нее все мысли, девушка превращалась в стонущую субстанцию с одной-единственной целью – кончить.
И плевать, что она потом не сможет свести ноги вместе и внутри у нее будет саднить, ей хотелось жить с ним внутри себя, соединенная в единое целое, утопая в его запахе и ощущении его горячей кожи на своей, с его прикосновениями, оставляющими после себя ожоги, с его хриплыми стонами, доказывающими, что она ему нужна также, как и он ей. Яра была одержима им, он являлся центром ее мира, и, она не представляла, как жила без него до сих пор.
– Я люблю тебя,– повторяла она снова и снова, пока он возносил ее на вершину удовольствия. – Люблю тебя, Матвей…"
"Когда все закончилось, она лежала, уткнувшись лицом в его грудь, ни жива, ни мертва, боясь поднять глаза и встретиться с ним взглядом, так что, когда он, задумчиво поглаживая ее по волосам, предложил «Давай поженимся, рыжая», даже не подумала снова отказываться. Ее затапливало абсолютное счастье.
