Сложив еду на поднос, он отнес все на терассу, Яра же захватила для них домашний холодный чай, который обнаружился в холодильнике.
Кем бы ни был дизайнер, он отлично поработал, потому что гостиная, отделенная лишь сплошной стеклянной стеной, странным образом сочеталась, несмотря на эклектизм, с маленьким райским уголком с живыми растениями, который представляла из себя терасса.
– Здесь очень красиво, – сказала она Матвею. – И, как ни странно, уютно.
– Это все потому, что я настоял на нормальной мебели. Женщина, которая тут все обставляла, предлагала какую-то хрень странной формы вместо дивана.
Да там даже присесть человеку моих габаритов места не было, так что я сразу сказал ей, что игрушечная мебель, какой бы модной она не была, мне на хрен не сдалась. Это дом, а не гостиница.
Яра улыбнулась, представив эту картину.
– Ты даже не пытаешься фильтровать свою речь. Признайся, тебе ведь нравится шокировать людей? – поддразнила она, присаживаясь за столик на двоих с удобными мягкими стульями.
– Я просто не строю из себя того, кем не являюсь, – мрачно сказал он.
– У тебя с этим проблемы?
– Боже, Матвей, да что с тобой сегодня? Ты все мои слова будешь воспринимать в штыки и переворачивать?
Аппетит резко пропал.
– Нет, – вздохнул он. – Я на взводе. Давай просто поедим.
Он подвинул к ней тарелку и она с неохотой начала в ней ковыряться. Поела немного и откинулась на спинку стула, смотря на закат. Вид открывался потрясающий. Наружная стена на терассе тоже была полностью из стекла, а они находились так высоко, что создавалось ощущение, будто за окном одно бескрайнее небо.
Яра, кажется, понимала, почему Матвей на взводе. Он был слишком импульсивен и порывист, хотел всего и сразу, а отказ Яры в один миг, без всяких раздумий, броситься в омут с головой, видимо, обижал его. Но пусть уж лучше он будет дуться, чем она поступится своими желаниями и попрет против всех инстинктов, кричащих не спешить. Яра чувствовала, что влюбляется в него, а там, где дело касалось чувств, ей нельзя было терять голову.
Она просто уходила в них с головой и плевала на голос разума.
После еды, они отнесли посуду обратно на кухню и, Матвей сам загрузил все в посудомоечную машину, пока она протирала стойку. Закончив, мужчина подошел к ней сзади и обнял за талию, прижавшись лицом к ее шее и щекоча длинной бородой.
– Не злись, рыжая. Я несдержанный, – прошептал он своеобразное извинение.
Яра расслабилась и откинулась спиной на его грудь.
– Кто-то обещал мне разговор.
