К счастью, много времени это не заняло, и, попытавшись уговорить ее снова на традиционное лечение, аппелируя тем, что она беременна, врач, все же, ничего не добившись, отпустил ее и, как только она вышла из кабинета, позвонил Матвей, говоря, что подъехал и спрашивая, где ее найти.
– Я сейчас спущусь и сразу уедем. Жди в машине, – ответила ему Яра, направляясь к лифту.
Найдя на стоянке его автомобиль, она села на переднее сидение, не скрывая растягивающую ее губы до ушей, улыбку, и просто светясь от счастья.
Матвей смотрел на нее со смесью надежды и нетерпения.
– Ну, что? – спросил он.
– Опухоль уменьшилась, – выпалила она. – Но хорошая новость не в этом. Матвей, я беременна!
* * *Его будто по башке стукнули. Матвей даже завис на минуту, пытаясь осознать ее слова, а потом, изо всех сил постарался подавить приступ радости, охвативший его грудь. Потому что было кое-что, что создавало повод для беспокойства.
– Это опасно?
Улыбка Яры померкла.
– Нет. Конечно, нет. Все в порядке.
Опухоль продолжает уменьшаться и мое лечение не причинит ребенку вреда, который причинила бы та же химия, например. Наш малыш…
– Я говорю о тебе, – нетерпеливо оборвал ее мужчина. – Для тебя это опасно?
Яра замолкла и посмотрев на него продирающим до самых кишок, всезнающим взглядом, снова улыбнулась и обхватила ладонями его лицо.
– Мы в порядке, Матвей, – сказала она таким убедительным тоном, что он почти поверил. – У нас теперь все будет замечательно. Даст Бог, я выздоровлю, у нас родится здоровый ребенок – я все для этого сделаю – и все будет хорошо.
Даже этот зануда-врач нехотя признал, что мое состояние улучшается. Нет причин для страха, поверь мне!
Он хотел. Больше всего на свете хотел поверить, что все будет хорошо, но не мог. Яра была слишком оптимистична. Матвей боялся, что ее надежды могут оказаться напрасными и, однажды, сломают ее.
* * *"
"Следующие три месяца стали для Матвея настоящим адом и раем одновременно. Он вдвое больше боялся за Яру, боялся, что беременность каким-то образом может не в лучшую сторону повлиять на ее болезнь, ночами не спал, не в силах выкинуть дурные мысли из головы, и, в то же время, не мог не заражаться ее радостью и счастьем.
Яра будто вообще забыла о том, что больна, полностью поглощенная мыслями о предстоящем материнстве. Она даже на тошноту не жаловалась, умудряясь светиться от счастья, даже будучи бледной и измученной жесточайшим токсикозом.
