Казалось, что тесная башня лопнет от напряжения.
Фитц был в ярости – что не удивило. Софи уже видела вызванный горем гнев, когда они временно потеряли Алдена из-за разрушенного виной сознания. Но, к счастью, в этот раз Фитц орал исключительно на мистера Форкла. И тот держался достойно, слушая тираду, пока Фитц в оцепенении не опустился в одно из кресел.
Биана разрыдалась – тяжело, содрогаясь от всхлипов, превративших идеальное лицо в красное и опухшее. Иногда она плакала от злости.
Иногда – от радости и облегчения. И рухнула бы из-за ошеломительного сочетания, если бы Декс не позволил пачкать плечо слезами и соплями, пока рыдания не переросли в икоту и всхлипы.
А вот реакция Декса была куда более аналитической. Он завалил мистера Форкла бесконечными вопросами и потребовал сказать, когда конкретно он общался с этим Форклом. Софи была уверена, что он надеялся, что именно он вытащил их из рук похитителей в Париже, но, кажется, там был другой брат.
Но этот мистер Форкл был с ними – в роли магната Лето, – когда Совет заставил Софи надеть блокирующий способности обруч, который Декс разработал по незнанию. Воспоминание вновь было неприятное, но все равно мистер Форкл сделал все возможное, чтобы им помочь. И Дексу этого явно хватило.
У Тэма было лишь одно требование, не подлежащее обсуждению: чтобы мистер Форкл снова позволил прочесть его теневую дымку – и ее оказалось столько же, сколько и раньше.
Мистер Форкл так искренне удивился этому открытию, что Софи задумалась, не другого ли брата Тэм проверял в прошлый раз. Но Тэм не спросил. Просто отошел в темный угол и устроился среди теней.
Лин все время молчала, ее серебристо-голубые глаза смотрели куда-то вдаль. Она заговорила лишь раз, и задала вопрос, о котором Софи даже не подумала – хотя стоило бы, пожалуй. Лин спросила, жалели ли Форклы хоть раз, что скрыли свою природу.
И мистер Форкл взял ее за руки и напомнил, что выбора у них, по сути, не было. Но вместе с тем он долго говорил, как гордится Тэмом и Лин, выступившими против родителей. И он сказал, что будет надеяться, что однажды все сильные, умные дети, родившиеся не одни, заставят их мир отступиться от бессмысленных предрассудков. После этих слов Лин отошла к Тэму, и они переглянулись, передавая взглядом то, что предназначалось лишь им двоим.