- Что? – распахнула глаза, не понимая.
Тукаев поднялся из-за стола, швырнув папку на стопу других и опираясь ладонями о столешницу, подался вперед. Девушка отпрянула на полшага.
- Боишься меня что ли? – перевел взгляд на оголенную шею, где её волнение выдавала бьющаяся жилка, и снова посмотрел в упор.
- Не боюсь, Архип Алексеевич.
- Прекрати называть меня по отчеству, когда мы наедине! – вспылил, выпрямляясь. – Я хочу тебя как женщину, а эта официальность, - начертил крест ладонью в воздухе. - Напрочь отбивает желание.
- Простите, но Вы мой работодатель и я не могу иначе обращаться к Вам, - упорно стояла на своем Есения, словно издеваясь.
Хотелось бежать из его кабинета и спрятаться в подсобке, на складе, в туалете наконец, лишь бы не видеть его пронизывающего взгляда, желающего пробраться не только под подол ее платья, но и в голову.
- Чёрт! – выругался. – Достала ты меня, Ласка, - и стал обходить длинный стол, при этом не сводя взгляда с девушки.
Есения почувствовала, что от начальника исходит угроза и стала пятиться назад, но боялась отвернуться и дать деру.
Положение обязывало оказывать уважение. И когда до выхода оставалась несколько шагов, резко развернулась и побежала. Схватившись за ручку, толкнула, вылетая на свободу ловким горностаем и лишь несколькими секундами позже сообразила, что перепутала комнаты, попав вместо приемной в конференц-зал. Тихо взвыла, ругая себя, за то что сама себя в угол загнала. Обернувшись, увидела в дверном проёме Архипа, с еле заметной улыбкой на лице.
Глаза загорелись хищным блеском. Весь его вид сообщал о радости вида пойманной зверушки в силок."
"Есения оббежала взглядом помещение и метнулась в дальний угол. Диваны стояли вдоль стен, освобождая широкий проход, стулья придвинуты к прямоугольному столу. Забежав за него, вцепилась в спинку высокого стула, нервно задышала. Понимала, что загнана, словно зверек хищником, и силы их неравны.
Тукаев сделав два шага внутрь комнаты, захлопнул дверь, отрезая путь побега. Комната погрузилась в полумрак.
Лишь свет с улицы, что падал в окна сквозь вертикальные прорези жалюзи освещал замкнутое пространство, наполняя его интимностью, уединением.
- Архип Алексеевич, - визгливо крикнула идущему ей навстречу мужчине. - Опомнитесь! Что Вы творите?
Но Тукаев, не слушая ее, приближался.
- Поиграть вздумала, Горностаюшка, - произнес с улыбкой. – Поиграй, моя сладкая.
- Нет! Я не играю! Вы пожалеете! Не подходите ко мне! - выставила ладони в стоп-жесте.
