Нектар из цветов, которые не найдешь в семи империях, ударил ему в голову не хуже крепленой браги в те времена, когда он еще был простым практикующим.
Хаджар закашлялся, чем вызвал необидный смех Чин’Аме. Дракон, чьи каштановые волосы пронзали прямые, острые, как копья, рога, сидел перед ним в развевающихся крыльями Рух богатыми, но с виду достаточно простыми одеждами розовых оттенков.
Как и в случае с Ши’Мином, они были пропитаны мистериями и энергией, но при этом подобные нити были так глубоко спрятаны, что отыскать их можно было лишь при помощи Взора.
И, чтобы лучше иметь представление о подобных одеяниях, Хаджар запросил у нейросети оценку их крепости.
[Обрабатываю запрос… запрос обработан. Событие “Песня Первая: Драконья Буря” способна повредить объект при полном поглощении последним на 32,75%]
Иными словами, чтобы пробить эту волшебную броню, в чем-то схожу с одеждами, сшитыми Хаджару королевой Зимнего Двора фейри, ему бы пришлось бить по стоячей и равнодушной к происходящему цели Драконьей Бурей аж три раза.
И это с учетом, что запаса резерва Повелителя хватило бы всего на два применения оной.
Действительно – по сравнению со Страной Драконов, Империя Дарнас, Ласкан, Чавери да и любая другая, выглядела как Лидус по сравнению с ними — Империями.
– Твой Зов снова изменился, – Чин’Аме кивнул на простые одежды, в которые был одет Хаджар.
Когда случилось… то, что случилось, то Зов Хаджара принял облик тех одежд, что сшила ему Аркемейя и… нет.
У Хаджара нет времени, чтобы думать о прошлом. У него есть только одна цель. И слишком мало времени, чтобы остановиться и заняться рефлексией.
— Это так, мудрец Чин’Аме, — только и кивнул Хаджар.
Какое-то время они молча пили цветочный нектар и смотрели на то, как живет Павильон. Хаджар, привыкший проводить подобные беседы в кабинетах или, даже, застенках, был несколько удивлен, когда Чин’Аме привел его на высокий горный пик.
Вместо снегов он был покрыт низкой зеленой травой, на которой ночными звездами распустились бутоны цветов самых разных цветов и форм.
Вокруг плыли облака. Так близко и низко, что до них можно было дотронуться рукой.
Что Хаджар и сделал.
Они не были мягкими. Не напоминали вату.
Мокрые и холодные. И совершенно не такие, как о них поют барды или слагают поэму поэты.
Опять обман.
Внизу же, под пиком, раскинулись владения Павильона Волшебного Рассвета.
