Хаджар собственными глазами видел, как к мечу из земли тянулись корни, но не обвивали его, а вонзались в сталь и подпитывали силой. Те небольшие повреждения, которые Хаджару удалось нанести броне духа, на его глазах мгновенно зарастали.
— Как и прежде, – прогремел куда более человечный, чем прежде, голос.— ты не разочаровываешь меня, враг мой.
Когда же Рыцарь вытащил меч из земли, Хаджару показалось, что против него ополчился весь лес.
Мертвый лес.
Глава 1202
Подул ветер. Он сбил с сухих крон те немногочисленные листья, что на них еще были.
И закружил в вихревом танце множества клинков.
Листья-клинки соединились с обломками корней и те стали топорами и копьям, а затем к ним присоединился пожухлый мох, обернувшийся пламенем пожаров. И в гуще этой какофонии главной нотой звучали крики умирающих животных, слившихся в единой образ жуткого монстра-химеры, который оделся в одежду из оружия мертвого леса и бросился в сторону Хаджара.
Так выглядел всего один единственный взмах меча Теанта.
Это было сложно назвать техникой в её привычном понимании. Скорее нечто, что было самой сутью Рыцаря — сутью его вотчины. Смыслом его королевства, который тот стерег и которое давало ему мощь."
"Возможно, в этом был какой-то потаенный смысл, но Хаджар его не понимал. Более того – ему было плевать.
Заглянув внутрь самого себя, он высвободил все мистерии меча, которые постиг за это время. И, что удивительно, за то время, пока он жил в миру с Аркемейей, они стали лишь глубже и целостнее.
Его истинное королевство развернулось светом небесной стали. Продвижение удара-химеры Теанта замедлилось, но сама “техника” не потеряла ни в силе, ни в своей разрушительности.
Она не излучала в окружающий мир ни малейшего эха. Была полностью сосредоточена внутри себя. Настолько, что её сложно было отличить от реального монстра.
И, все же, это лишь то, как удар меча Теанта преобразовался, пройдя через призму чего-то, что находилось даже глубже, чем Река Мира.
Хаджар слегка согнул колени. Он вытянул перед собой два пальца левой руке и провел по ним Синим Клинком. Так, словно прицеливался.
Не закрывая глаза, он вслушивался. Не в рев техники. А в ритм деревянного сердца Рыцаря.
Несмотря на техники, на все то, что как мишура, бросалось в глаза, это все еще оставался поединок на мечах. И Хаджар сражался. Сражался на них почти с самого детства. Теперь понимал, что никогда этого не хотел, но сражался.
