Все остальное время король Лидуса проводил в делах, разъездах, советах или на войне.
Так что Хаджар не знал, что должен делать отец.
Как рассказать его сыну, что хорошо, а что плохо, если Хаджар и сам этого до сих пор не очень понимает? Как научить быть достойным и честным человеком, когда не можешь, глядя себе в глаза в речном отражении, сказать, что честен и достоин?
Как…
Как назвать сына? Какое имя ему дать, чтобы он нес его гордым знаменем через все невзгоды и страдания, которые принесет ему этот мир.
Что ему сказать?
– Делай первый вздох, – Хаджар вспомнил слова Травеса над животом его жены.
— это жестокий мир. Многие невзгоды будут ждать тебя. Не бойся.
Хорошие слова. И правдивые. Этот мир… да и любой другой, сколько бы их не существовало, был жесток. И жаль, что Хаджар, за целый век, не смог сделать его хоть чуточку лучше, а лишь наоборот…
Но все. Достаточно.
Теперь у него была причина, самая веская причина, чтобы это исправить. Причина, которая дороже его собственной жизни, дороже судьбы, честь… целого мира.
Его жена. Сын."
"Он научит его, как охотиться, чтобы тот не был голоден и смог прокормить и своих детей. Научит, как строить дом, чтобы была крыша над головой. Научит, как говорить с людьми, проявлять уважение, быть почтительным. Научит, как смотреть на женщин и понимать, когда они смотрят на тебя.
Научит играть на Ронг’Жа и петь.
Научит…
Хаджар сжал кулаки и тяжело вздохнул.
Научит, как сражаться. Но объяснит, что меч можно обнажить лишь тогда, когда все другие способы остались позади и когда нет никакого другого выхода.
Он научит его пути чести.
Пусть не той, избитой, изувеченной, прогнившей, которую смог сохранить сам. А выдуманной, несуществующей в жестоком безымянном мире, но чести.
Хаджар остановился и посмотрел на небо.
Это было так просто…
Но стало понятно, лишь когда у него появился собственный ребенок… или пока не появился.
– Ты этому меня учил, отец? – спросил он у бледных облаков, затянувшись далекую высь. — Учил тому, чтобы я не стал таким, как ты.
Хаджар прикрыл глаза.
Он сможет посмотреть в глаза праотцам. Не потому, что разрушит Седьмое Небо. Не потому, что вернет судьбы людей им обратно в руки. А потому, что его сын не повторит его судьбы.
Он не станет вторым Хаджаром Дарханом.
Нет.
Его будут звать… будут звать…
Хаджар широко улыбнулся и похлопал по тому месту, где когда-то висел кожаный мешочек с двумя браслетами.
Его будут звать Неро Дархан. И он проживет хорошую, достойную жизнь.
