Замотивировал, так сказать. Мол, если не справишься, дорогой ученик, то умереть тебе в стареющем и дряхлеющем теле."
"– Орун, чтобы тебя дем…
– Учитель! – донеслось эхом откуда-то со стороны неба.
Хаджар выругался.
Каждый ученик в “Школе” знал, что отвлекать наставника, когда тот медитирует в беседке, это самое страшное преступление, которое только можно совершить.
И не потому, что Хаджар был надменным “Великим Мечником”, просто малейшее нарушение в концентрации во время симуляции могло повлечь за собой серьезный урон по мозгам.
Так что, чтобы не случилось, это было достаточно серьезным происшествием, чтобы отвлечь Хаджара.
Когда Хаджар открыл глаза, то увидел, как двадцать три его ученика, обнажив оружие, окружили фигуру, закутанную в черный ткань.
Два зеленых глаза сверкали из-под накидки и волосы, цвета безлунной ночи, разметались по тонким плечам.
– Ты… мне… должен, – с трудом, сплевывая кровью, произнесла девушка. – помоги… Хаджар.
После чего Аркемейя из Курхадана, самая известная на ближайшие регионы охотница на демонов, упала в лужу собственной крови.
Глава 1135
— Учитель что нам де…
Хаджар, показывая, что сейчас не время для разговоров, опустился на землю рядом с истекающей кровью Аркемеей. Последний раз он её видел почти восемьдесят лет назад, когда она забрала половину от крови его далекого предка, заключенного в темнице на каменоломнях под Сухашимом.
Минувшие десятилетия почти никак не сказались на лице полукровки Да’Кхасси.
Она все так же была прекраснее любой смертной, которую когда-либо встречал Хаджар, но все еще – ни на йоту не так прекрасна, как обольстительные образы демониц.
И это делало её, в чем-то уникальной.
Странные мысли, если честно, когда смотришь на того, кого не можешь назвать ни другом, ни врагом.
Такая вот она — Аркемейя из Курхадана. Её черные волосы скаталась тугими патлами. Корка застывшей крови покрыла их дубовой корой.
Многочисленные ссадины и синяки на лице, несколько серьезных переломов, разорванные одежды и меркнущие, изумрудные глаза.
Азрея, маленький котенок, подошла к Хаджару. В свете луны её шерстка сверкала металлом серебристых игл. Она зашипела и, обнажив когти, занесла их над шеей Аркемейи.
— Успокойся, друг мой, – прошептал Хаджар, поглаживая котенка по загривку. — я знаю, что она тебе не нравится, но я ведь действительно ей все еще должен.
