Глава 1196
— Ты Хаджар Дархан? – вперед подался самый крупный из шестерки. И, судя по тому, что у всех у них был один, как под копирку, пышный нос картошкой, то, кажется, это были братья.
– Я.
— Значит муженек ведьмы этой, да? – второй, как будто с песни барда или рассказа бродячего сказочника, имел писклявый голос и щуплую комплекцию.
Интересно, их с одного гончарного станка лепили. В том плане – всех мелких бандитов широкой дороги.
— Не уверен, что она ведьма, — задумчиво протянул Хаджар. – но предположим.
А в чем вопрос?
— Вопросов нет, муженек, — последнее слово громила произнес с явной издевкой. – жинка твоя брату моему зелье споила дюже хреновое. У него после этой настойки с женщинами… не получается."
"Один из шестерки, видимо тот, про которого шла речь, зарделся и даже попятился назад.
Хаджар еще раз осмотрел братьев. Все примерно погодки, от старшего до младшего разница лет восемь, может десять максимум.
То, что они бандиты, сомневаться не приходилось. У одного, старшего, имелся даже мечишко.
Именно мечишко, а не меч. На деле — перекованное лезвие от косы. Причем перекованное самостоятельно и не очень качественно.
Таким только пугать, да деревенских резать – от простой кожаной куртки погнется или сломается.
У остальных, в основном, ножи и топоры. Но тоже не боевые. Для разделки мяса, в основном.
Одеты не очень по погоде. Тепло, но явно зябко — кто-то даже дрожал. Немного чумазые, двое — с явное хворью. Глаза усталые, щеки и глаза впалые.
Внезапно Хаджар вспомнил один слух, который ему рассказал Ругах.
О том, что в соседней деревне девочка пошла ночью гадать в лес на суженного, но…
Наткнулась на “злого человека”, который взял её силой. Вот только не знал он, что девочка была больна какой-то женской болезнью. И, видимо, не очень женской.
Аркемейя…
Моральный компас у охотницы показывал верное направление, но вот методы, которые она выбирала… можно было ведь в баронство весть направить. Там за этих братьев даже награда назначена.
Деревне бы не помешало.
Может частокол новый поставили бы или “ратушу” подлатали.
– И что вы хотите, добрые люди?
Громила хмыкнул и медленно направился к Хаджару. Он принял спокойный тон собеседника и вежливые слова за слабость.
— Настойка стоила тридцать медных. Так что вороти деньгу обратно.
Глупости, конечно. Самое дорогое зелье, которое продавала Аркемейя, стоило десять. И то она его давала только односельчанам. Оно называлось “Жаркое Дыхание”. Помогало от воспаления легких.
