Но что-то подсказывало Ругаху, что-то, что помогало ему выживать все эти годы – она, может и слабее воина, но достаточно сильна, чтобы…
Старик не мог продолжить эту фразу. Просто потому, что границы силы подобных этим двоим существ были нему не понятны и неподвластны.
И все же, их дороги пересеклись. Они спасли их от люто-медведя. И, что бы не терзало их в прошлом, не принять их к себе, означало нарушить законы гостеприимства.
Пасть ниже, чем самый низкий из людей.
Тот, кто назвал себя Хаджаром, остановился.
– Я смог за три дня научить маленькую девочку складывать костер… как думаешь, у меня получится научить взрослого мужа собирать урожай, чинить кровли и ставить дома?
Хаджар обернулся.
Безумный Генерал, который косит рожь?
Великий Мечник, чинящий кровли?
Что же, пожалуй, это было именно то, чего в данный момент искала душа Хаджара.
Он повернулся к Аркемейи.
Она не отвела взгляда своих зеленых глаз.
– “Куда ты, туда и я”, – молча говорили они.
– Я постараюсь быть прилежным учеником, – только и ответил Хаджар.
***Где-то в горах к югу от Сухашима, среди камней мчалась белая тигрица. Она белой молнией пролетала над огромными расщелинами, перепрыгивала с одного пика на другой, так легко, будто их разделяли между собой не десятки километров, а лишь немногие метры.
Она бежала, следуя за хорошо знакомым ей запахом.
Она почувствовала, как перед ней возникла преграда. Незримая для глаза, она искрами осыпала её шерсть. Могущественная пелена закрывала ей путь.
Тигрица зарычала.
У неё было не так много времени, чтобы останавливаться перед преградами."
"Молнии заискрили на её шерсти, и она прыгнула вперед, стрелой белого пламени пробивая брешь в волшебном щите.
И тут же, приземлившись с другой стороны расщелины, она оказалась перед высокой каменной стеной, которые складывали люди, чтобы защитить свои крепости.
– Зверь! – послышалось со стены. – Дикий Зверь! Срочно – Рыцарей Духа.
Тигрица зарычала и вокруг неё поднялся вихрь белого пламени.
Крики тут ж смолкли. Мужчины, да и женщины, не могли отвести взгляда от белокурой красавицы, вышедшей из пламени на лед и снег высокогорья Сухашима.
На её лбу светилась диадема с изумрудом в центре, зеленые глаза взирали на стену с легким презрением. У бедра качались ножны с мечом, а серебристые наплечники ловили редкие лучи солнца в свой стальной плен.
– Меня зовут Азрея, – произнесла она.
