Не ожидал, что вид полуобнаженных женских прелестей настолько выбьет меня из колеи, что они начнут мерещиться наяву. Надо же, при дворе меня окружали лучшие красавицы, бальные платья которых отличались совсем не скромными фасонами, демонстрирующими грудь практически полностью, и то на них я не реагировал, как и на раздаваемые прелестницами авансы. Все мысли занимала Дэрин.
Как всегда, при мыслях о ней сердце затопила нежность. Ее единственную хотелось холить и лелеять, оберегать от всех невзгод и этому посвятить свою жизнь.
Не сразу понял, что Тильда уже некоторое время пытается привлечь мое внимание.
— Что, простите?
— Хотела спросить, о чем задумались с таким мечтательным видом, — надув обиженно губы, произнесла танцовщица.
— О том, что путешествие в вашем приятном обществе продлится как один миг, — вежливый ответ, льстящий женскому самолюбию, легко слетел с языка.
Тильда благосклонно улыбнулась, а я окинул взглядом лагерь, с удовольствием отмечая, что шатры уже разобрали и мы будем скоро выдвигаться в путь.
— Позвольте проводить вас к экипажу и убедиться, что вы разместились со всеми удобствами, — и предложил ей руку.
— Какие удобства? Вот моя карета… — вздохнула Тильда. — Все же не понимаю, почему мне запретили взять ее с собой.
«Чтобы не сверкала позолотой и драгоценными камнями на всю округу, привлекая разбойников всех мастей», — раздраженно подумал я, но не позволил истинным чувствам проявиться на лице.
— Вы не представляете, как я восхищаюсь вашим терпением и умением с достоинством принимать тяготы пути, — сообщил вслух.
С трудом избавившись от общества танцовщицы, я перевел дух. Хорошо, когда фонтан чувств и эмоций выплескивается в танце или на сцене театра, но не на собеседника. Тильда напоминала яркую бабочку с характером капризного подростка. Подростка, проверяющего грани дозволенного у родителей. Она вредничала и не желала садиться в карету, потом надулась, когда поняла, что никто из-за нее не собирается задерживать отъезд.
Нервов не хватало умасливать ее! А еще раздражала постоянная смена образов. Лишенная зрительного зала, она играла в жизни — то соблазнительницу, то капризного ребенка, то мученицу, которой не сочувствуют бессердечные люди. Может, императора в любовнице такое разнообразие и развлекало некоторое время, но всем присутствующим удовольствия не доставляло. Интуиция подсказывала, что мы с ней еще намучаемся.
