А возможно, потому, что и ему были чужды царившие вокруг нравы. И он старался меня уберечь от них.
Меня никто никогда не оберегал. Я сама могла и могу защитить кого угодно. Потому такое внимание было в новинку. И, нарры меня дери, нравилось.
Мы остановились в нескольких метрах от трона. Он возвышался над всеми. Так, что приходилось чуть вскидывать голову. К трону вели широкие ступени из того же розоватого камня, но ближе к нему они становились все темнее, уже напоминая красное вино. Да и сам трон играл алыми и золотыми оттенками.
"
"Я хотела взглянуть на лицо акифа.
Он казался статуей, одетой в шелковые одеяния, расшитые так богато, что ткани почти не было видно. На каждом пальце сверкало кольцо с крупным камнем. А на голове — тут я очень удивилась — маска. Да, маска в форме птичьей головы, закрывающей верхнюю часть лица. Так что мы могли любоваться только бородой иссиня-черного цвета. Ну что могу сказать, он мне стал еще больше противен. Хотя бы потому, что мужчины в империи в основном бреются или по-иному убирают растительность с лица.
Мне нравится легкая щетина, но, справедливости ради, у акифа борода оказалась очень ухоженной. Волосок к волоску просто.
Мы остановились, и я услышала, как дышат сотни его придворных. При этом толпу заметно не было. Ну еще бы, в таком-то пространстве.
У трона акифа стоял высокий статный мужчина, чьи густые темные волосы были убраны в высокий хвост, а на лице — правильно — тоже красовалась борода. Тоже весьма ухоженная, но более пышная.
Иррилий шепнул мне, что это советник и правая рука акифа.
— Гости из Асдора, — голос советника взлетел над всеми, рассыпался звучными искрами, — акиф рад приветствовать вас в Игенборге!
И это все? Никаких вам «потрясающий землю, небеса и воздух»? Никаких «всемилостивый, великий и ужасный»?
Мне пришлось незаметно прикусить губу, чтобы не хмыкнуть.
— Гости из Асдора бесконечно рады оказаться в Игенборге, о чьей красоте ходят легенды. И мы приветствуем акифа от лица нашего императора, передающего со своими вестниками дары, которым нет равных в мире.
А теперь главное — не зевать. Надо же, у Иррилия действительно речь словно льется. Вот что значит — язык хорошо подвешен. Но в ораторских способностях эльфа я еще во время пути убедилась.
— Да, акиф наслышан о дарах. Но ему хотелось бы увидеть то, на что намекал император, когда шли переговоры о новой дипломатической миссии.
— С огромным удовольствием.
