— Слуги примут дары, а потом определимся с порядком дарения, — обратился ко мне распорядитель и перевел взгляд на девушек. — Глубокоуважаемые айны могут это время посидеть в паланкинах.
С намеком произнес, настойчиво. Его проигнорировали, но он продолжал смотреть.
— Что? У меня ахана волнуется, — первой не выдержала Арджана, не желая снова лезть в шаткую конструкцию.
Такой способ передвижения пришелся явно не по нутру воительнице. Да я и сам вытерпел с трудом. Но что поделать, если у акифа так принято и считается почетным.
Адаранту с магами хорошо, они, как военные, имеют право приехать верхом, а меня, как дипломата, в паланкин запихнули."
"Хотя я, кажется, понимаю, откуда взялись эти традиции. Если учесть, с каким размахом акиф устраивает пиры, то к концу праздника гости не всегда держатся на ногах, и паланкины — самое то, чтобы добраться до дома. Ведь днем, когда мы на приеме вручали акифу верительные грамоты, паланкин за мной не присылали.
Тильда и Дианта тоже забираться обратно не пожелали, и распорядитель, скрывая недовольство, стал подгонять слуг, направляя их к повозкам.
Защитные пологи сняли, и маги стали бережно передавать дары.
Чего там только не было! И ларцы с драгоценностями, и оружие, украшенное драгоценными камнями, и древние фолианты, и аквариумы с хищными рыбами, которыми увлекается акиф. Сейчас они в стазисе, а иначе не довезли бы. Ходят слухи, что для врагов у него есть специальная пытка, когда пленника медленно опускают в бассейн с вот такими гадами.
Самый важный ларец, с главным подарком, Адарант взял сам, не доверив его слугам. Распорядитель ничего не сказал, лишь задержал на нем взгляд. Видимо, предупрежден. Сразу после этого засуетился, выстраивая в шеренгу слуг с дарами и спрашивая у меня про очередность подарков. Меня попросил встать впереди, Тиуссон с магами замыкал процессию, а сам направился к женщинам.
— Достопочтимые айны, займите место перед главным подарком.
Что?! Я даже замедлил шаг и обернулся, не поверив своим ушам. Но нет, распорядитель впереди Адаранта с ларцом поставил Тильду, безошибочно определив по иноземному наряду в ней танцовщицу, а вот по бокам от нее попросил встать Арджану с Диантой. Воительница немного задержалась, подзывая ахану, а распорядитель поджимал губы, недовольный задержкой.
Но и мои губы сжались от сдерживаемого бешенства, и, развернувшись, печатая шаг, я направился к ним.
