Риграсс по секрету сказал, что его отправили курьером в Игенборг сообщить акифу о нашем скором приезде. Так вот о чем тогда с Адарантом шептались! Наверное, маг после всех нападений решил перестраховаться. Впрочем, правильное решение.
С каждым днем горные вершины становились ближе, а местность более каменистой и бедной на растительность. После эльфийских зеленых лесов с благоухающим воздухом было особенно неуютно. Да еще днем припекало солнце, а ночи холодные, с ледяным ветром. Время ночного караула сократили вдвое, но все равно к целителю потянулись за настойками от простуды.
Мы с Диантой даже утренние сеансы рисования отменили, трудно позировать из-за холода.
Хорошо, что в Газбо пополнили запасы провианта. В последнем селении, мимо которого проезжали, цены на продукты оказались заоблачные. Тех же барашков оценили по весу серебра. Как еще с нас за воду не взяли!
А дальше шли дикие, необжитые земли. Даже не верилось, что за горной грядой лежит Игенборг с его богатствами и красотами. Кстати, чем ближе мы подъезжали к нему, тем невыносимей становился характер Тильды.
Дианта ни на что не жаловалась, но, кажется, танцовщица опять взялась за старое.
Правда, девушка поделилась, что родственница уговаривает не бросать ее и злится из-за того, что не удается вырвать обещание. Ненадолго же хватило Тильды! Утомленная дорогой, она выходила из шатра одна из последних, и к этому моменту Дианта должна была прогреть у костра ее одежду и обувь, чтобы та надевала вещи теплыми, да еще сразу после пробуждения чашечку укрепляющего отвара в постели стала пить, ополовинив запасы целителя на одну себя.
Мотивировала это тем, что ей ни в коем случае нельзя заболеть, она же ценный подарок акифу. Травы нужно было заваривать крутым кипятком и пить горячим. Я сама была свидетельницей, как Дианта два раза бегала чайник кипятить, так как к пробуждению Тильды он успевал остыть.
В общем, у меня сердце кровью обливалось, но Дианта не жаловалась и говорила, что все в порядке. Приходилось лишь скрипеть зубами, наблюдая, как она потакает капризам родственницы.
Но мое терпение оказалось не безграничным и лопнуло однажды утром.
Дианта еще с вечера кружилась вокруг танцовщицы как заведенная и утром бегала, толком неодетая, из шатра на холод, а к моменту, когда сворачивали лагерь, расчихалась, и из носа потекло. Тильда подняла крик, мол, пусть она на козлах с возницей едет, чтобы ее не заразила. Такое отношение меня взбесило. Я подошла к Дианте и потрогала ее лоб.
