И обозвал бы ее самозванкой, влезающей в семейные дела посторонней семьи. И непременно нашел бы статью в законе, которую ей следовало перечитать и даже выучить.
– Но будь на связи, капитан, – хмуро глянул ей начальник в спину. – Мало ли какие ситуации…
Она пообещала и сразу из отдела поехала за город, где оставила Любовь Игоревну в веселой компании гостей. Доехала, несмотря на непогоду, быстро. Дорога туда была великолепной.
Подъехала к дому и выдохнула с облегчением. Окна первого этажа светились. Значит, все в порядке.
Любовь Игоревна просто не захотела уезжать из тепла. Лариса выбралась из машины, прошла через распахнутую калитку и двинулась по узкой дорожке к входу в дом.
У порога не стояло ее обуви, машинально отметила она. А только обувь ее садовника и горничной. И на вешалке только их куртки. Лариса помнила их одежду.
Голоса доносились из столовой. Голоса и звон посуды. Неужели все еще не разобрались с юбилея? Четверг уже.
– Добрый вечер, – вышла она из темноты холла. – Как поживаете?
– Ой, Ларочка, здравствуйте! – грустно улыбнулась ей горничная.
Садовник лишь кивнул, передвигая в угол картонные коробки.
– Что здесь происходит? Где Любовь Игоревна?
Лариса уже поняла, что той нет в доме. Иначе она бы в пух и прах разнесла наглую прислугу, пакующую ее дорогой фарфор в грубую упаковочную бумагу и складывающую в обычные картонные коробки.
– Где она? – повторила Лариса вопрос, когда горничная лишь отмахнулась и всхлипнула.
– Сами не знаем, – буркнул мужчина, двигавший коробки.
– Вчера еще была здесь. Вечером позвонила, сказала, что дом продает, нас увольняет. И за отдельную плату попросила сложить все вещи. Собралась продавать их на аукционе. Тут же старина одна, дорого все. Странно это все. Голос звучал как-то странно, невнятно. Странно все как-то это.
Он обвел руками комнату.
– Странно все, – поддакнула горничная, вытирая глаза. – Не сама она додумалась от добра избавляться. Родня эта ее новая. Или старая, уж не знаю. Они ее сбили с пути-дороги.
– Это ее выбор, – проговорила Лариса вполголоса, не зная, что и думать.
– С какого телефона она звонила?
– Со своего. С мобильного, – вразнобой отметили оба.
– А сейчас он где? Почему отключен? Куда она уехала? С кем?
Они переглянулись.
– Мы думали, в город поехала. В квартиру. Там, она хвасталась, у нее тоже хоромы.
– Нет ее там. Я только оттуда. И телефоны все молчат. – Она походила по комнате, остановилась возле распахнутого настежь буфета с пустыми полками.
