– Я ликую и злорадствую. – А потом она с обиженным видом ушла к своим друзьям.
– С кем Пайпер была?
– С какими-то девчонками, я их не знаю. И с Майей. Которая, кстати, даже не поздоровалась со мной.
Похоже, Рамону это не удивляет.
– Майя считает, что ты ненавидишь ее, – признается она. – Ну, знаешь, за ее роль в той истории с «Твиттером».
– Я ее не ненавижу. – Пожимая плечами, я кусаю свой бананово-шоколадный маффин. – Но у меня нет никакого желания быть с ней в одной компании. У нас нет ничего общего.
От меня не ускользает то, как вздрагивает Рамона – словно мое обвинение было направлено в ее адрес.
Чего я совершенно не имела в виду. С ней-то как раз мне было весело. Однажды, когда мы учились в старшей школе, умудрились проговорить всю ночь. Я не помню, о чем именно, но только это продолжалось вечность.
Меня переполняет грусть. Я скучаю по тому времени. У меня больше не появилось новых подруг, кроме Дейзи, и хотя мы с ней общаемся довольно близко, это не идет ни в какое сравнение с нашей дружбой с Рамоной.
Словно прочитав мои мысли, она тихо произносит:
– Я скучаю по тебе, Грейси. Правда скучаю.
Мое сердце сжимается.
– Я тоже скучаю по тебе, но…
Но что? Я не доверяю тебе? Я не простила тебя? Мне еще пока трудно разобраться в том, как я отношусь к нашей дружбе, но я пока не готова задуматься об этом всерьез..
– …но, по-моему, будет лучше, если мы не станем торопить события, – заканчиваю я и ободряюще улыбаюсь. – Ну а как у тебя дела? Как твои занятия?
Рамона какое-то время рассказывает мне о своих курсах театрального искусства, о вечеринках, на которых была, но меня беспокоит отсутствие блеска в ее глазах.
В ее голосе не звучит непринужденная легкость, к которой я привыкла, и даже ее внешность какая-то… не та. Глаза подведены сильнее. Топ более обтягивающий, чем обычно, ее грудь почти вываливается из него. Как бы ужасно это ни звучало, но Рамона кажется потрепанной, дешевой. В прошлом она носила откровенные вещи, но умудрялась выглядеть при этом сексуально – тогда Рамона была уверенной в себе.
Теперь же от ее куража не осталось и следа.
Разговор плавно переходит на наши семьи, и в итоге мы остаемся в «Кофе Хат» еще на сорок минут, рассказывая друг другу о своих родителях и смеясь над их приключениями. Когда я сообщаю Рамоне, что мне пора на занятия, ее улыбка исчезает, она лишь кивает и встает. Мы выбрасываем наши пустые стаканы в мусорное ведро, обнимаемся на прощание и расходимся в разные стороны.
