Как хоккей с мячом в средней школе, в который спешишь поиграть в свободное от занятий время, а мама вот-вот позовет тебя ужинать.
Наши отношения с Грейс похожи на три периода настоящего хоккея. Предвкушение и восторг первого периода, нарастающее напряжение второго и абсолютный накал страстей третьего, который заканчивается эйфорией от понимания того, что ты чего-то достиг. Победа, поражение, ничья. Не важно. Но это самое сильное в мире чувство.
Если бы меня попросили уточнить, я бы сказал, что сейчас мы играем во втором периоде.
Нарастающее напряжение. Мне уже страстно хочется чего-то большего, но нет еще такого давления, как в финальном третьем.
Через двадцать минут после начала фильма Грейс вдруг поворачивается ко мне:
– Эй. Вопрос.
Я ставлю фильм на паузу:
– Давай.
– Я твоя девушка?
Я бросаю на нее плотоядный взгляд, стараясь, чтобы вышло круто:
– Не знаю, детка, а ты хочешь?
Ее карие глаза озорно поблескивают:
– Ну, теперь я не хочу.
Ухмыляясь, я приподнимаюсь над кроватью и ставлю ноутбук на пол, потом поворачиваюсь и набрасываюсь на нее.
Грейс визжит, когда я опрокидываю ее на спину, мое тело прижимается к ней сбоку и я, приподнявшись на локте, смотрю на нее сверху вниз.
– Врушка. Конечно ты хочешь быть моей девушкой. И знаешь что? Ты и есть моя девушка.
Она на мгновение задумывается, а потом кивает:
– Ну что же. Как-нибудь переживу.
– Ох, детка, как это великодушно с твой стороны. Мы должны сделать себе одинаковые футболки с надписью «Как-нибудь переживу»."
"Ее смех щекочет мой подбородок.
Мне нравится, когда Грейс смеется. Это так чертовски искренне. Да она все делает искренне. У меня было слишком много девушек, которые играли в игры: говорили одно, а подразумевали другое, которые врали, лишь бы получить желаемое. Но не Грейс. Она открытая и честная, и когда она злится или расстраивается, то так и говорит мне. Я ценю это.
Я склоняюсь и целую ее, и когда наши языки сплетаются, волна удовольствия прокатывается по мне и устремляется прямо в мой член, который тут же возбуждается.
Я двигаю бедрами вперед, и даже этого достаточно, чтобы с моих губ слетел стон. Боже. Я хочу кончить. Грейс уже дважды за эту неделю доставляла мне наслаждение. Один раз рукой, второй – ртом. В те вечера, когда до оргазма так и не доходило, я мастурбировал в дуґше, представляя, что трахаю ее, а не свой кулак, но самоудовлетворение не идет ни в какое сравнение с тем, что она делает сейчас – расстегивает ширинку на моих штанах и обхватывает меня пальчиками.
