– Если у кого-то есть какие-то предпочтения по начинке пиццы, то лучше скажите сразу, или я закажу с овощами. О, и Логан, какого черта! – Прищурив свои зеленые глаза, она смотрит на меня. – По-моему, ты говорил, что будешь курить только на вечеринках? Мне что, устроить тебе взбучку?
– Хотел бы я на это посмотреть, Уэллси. – Я вроде как прикалываюсь, но как только девушка скрывается в доме, мое шутливое настроение улетучивается.
Находиться рядом с ней – это как постоянно получать под дых. А сидеть с ней и Гарретом в гостиной, есть пиццу, смотреть кино и наблюдать, как они, такие влюбленные, обнимаются… это в сотню раз хуже, чем получать под дых.
Это все равно как тебя впечатывает в борт вся хоккейная команда разом.
– Знаете что? Думаю, что все-таки нагряну к Дэнни. Подбросишь меня до общежитий? – спрашиваю я Холлиса. – Я бы поехал на своей машине, но кто знает, не напьюсь ли я там.
Дин тушит косяк в пепельнице, стоящей на крышке барбекю.
– Там, чувак, тебе точно не напиться. Староста в общежитии Дэнни – настоящий фашист.
Он патрулирует коридоры и может нагрянуть с проверкой в любую комнату. И это не шутка.
Мне плевать. Только бы не оставаться здесь. Не могу я зависать с Ханной и Гарретом, сначала мне нужно справиться со своей идиотской, безумной страстью к ней.
– Тогда я не буду пить. Мне просто нужна смена обстановки. Я весь день просидел дома.
– Смена обстановки, говоришь? – Мрачное выражение на лице Такера подсказывает мне, что он видит меня насквозь.
– Да, – холодно отвечаю я.
– У тебя какие-то проблемы с этим?
Так не отвечает.
Я сквозь зубы прощаюсь с ним и Дином и топаю за Холлисом к его машине.
* * *Спустя пятнадцать минут я стою в коридоре на втором этаже Фэйервью-Хауза, и тут так пугающе тихо, что мое настроение становится еще хуже. Дерьмо. Похоже, староста общежития и вправду строго относится к соблюдению правил. Не слышно ни малейшего звука, а я даже не могу позвонить Дэнни, чтобы выяснить, не отменилась ли вечеринка, потому что так быстро удирал из дома, что забыл взять телефон.
"
"До этого мне ни разу не приходилось бывать в общаге у Дэнни, и я стараюсь вспомнить, какой же номер комнаты значился в его сообщении. Двести двадцать? Или двести тридцать? Я прохожу мимо дверей, разглядывая цифры, но тут дилемма решается сама собой, когда я понимаю, что комнаты с номером двести тридцать тут нет.
А вот комната номер двести двадцать есть.
Я стучу костяшками пальцев в дверь. За ней почти тут же раздаются шаги.
