Судьба всех анимоксов важнее, чем их с братом взаимоотношения. Но если можно найти другой выход, Саймон готов попытаться.
Лео подошёл ближе. Наверное, они смотрелись забавно – молодой орёл и раскормленный голубь, – но в глубине души Саймон был рад возможности выговориться. Если кто-то и мог понять хоть часть того, через что проходил Саймон, так это Лео.
– А если мы не найдём Селесту с Ноланом? – тихо спросил он. – Если Орион доберётся до них первым?
Тогда всё пойдёт прахом. Саймон резко втянул в себя прохладный ночной воздух.
– И что мне делать?
– Ты и сам знаешь, – сказал Лео. – По какой-то причине Орион предоставил тебе очередную возможность и пытается вручить её на блюдечке с голубой каёмочкой. У него есть два Осколка, а без них Хищника не уничтожить. И скорее всего, он внимательно за ними следит, раз уж Селеста раздобыла оставшиеся. То есть…
– Они должны быть на Ястребиной горе. – В душе, впервые за последний месяц, зажёгся огонёк надежды, и Саймон повернулся к голубю. – Но он должен понимать, что я буду их искать.
– Скорее всего, он на это и рассчитывает, – сказал Лео. – Но у тебя есть преимущество, о котором он не подозревает, туз в рукаве. Если удастся сохранить его в тайне, то, чтобы он ни подготовил, ты сможешь его перехитрить.
Саймон щёлкнул клювом, жалея, что не может прикусить губу. Идти прямиком в логово Ориона, не зная, что именно там поджидает, было рискованно. Но разве он хоть раз был полностью готов? За каждым новым Осколком Хищника приходилось идти вслепую, без малейшего представления, где тот может быть спрятан.
В этот раз всё будет точно так же, только врага он знал заранее. И знал, на что этот враг способен.
– А если мы ошибаемся? – через какое-то время спросил Саймон. – Вдруг Орион всё знает, а я ему нужен, потому что Нолана ему не получить?
Лео ответил не сразу. Хор сверчков затянул свою весёлую вечернюю песню.
– Тогда придётся сражаться, – наконец сказал он. – Изо всех сил. И не забывай: ты не один. Раз уж Звериный король смог захватить весь мир анимоксов, ты точно справишься с Орионом.
Саймон сглотнул. Он не был в этом уверен. Ко всем животным обличьям приходилось привыкать, а инстинкты вместе с превращением не появлялись. И сколько бы ни было у него когтей и клыков, всё равно он оставался один на один с целой армией птиц.
– Тебе пора домой, – сказал Лео. – Все о тебе волнуются.
– Знаю, – тихо сказал он. – Но тогда придётся им рассказать. И они захотят пойти со мной.
– Пусть идут, – сказал Лео.
