— И сколько у меня может быть форы? — кто знает, как много времени я проведу в дороге и как быстро догонят меня преследователи."
"— Форы может и вообще не быть, виконт скорее всего пошлет сообщение в ближайшие города, и патрули будут тебя искать в первую очередь на портальных станциях, — охладила мой пыл женщина.
— Значит, нужно сделать так, чтобы меня не узнали. А как это изобразить? Правильно, будут искать девушку, а я переоденусь парнем, — подняла я палец вверх. — Значит, нужны деньги и мужская одежда.
— Деньги я тебе приготовила, совсем вылетело из головы с этим молодым лордом Трэем, — засуетилась Олина, доставая из-под платья длинный пояс.
Я взвесила его на руке, и он оказался довольно тяжелым.
— Повяжи на себя и не снимай даже ночью, — женщина помогла мне обмотать его вокруг талии. — Если заметят, скажешь, что ребра болят после леса, вот и перетянулась посильнее. В нем зашито сто золотых, на дорогу до столицы точно хватит. Вот только если ты не из замка, а от Бошеля или по дороге к нему бежать будешь, там я не знаю, в каком направлении нужно двигаться, та местность мне не знакома.
— Буду ориентироваться по ходу дела, — поморщилась я, понимая, что весь мой побег, где бы он ни состоялся, будет авантюрой чистой воды, основанной исключительно на везении.
— А насчет мужской одежды хорошо придумала, ты худенькая, грудь перемотать, волосы спрятать, лицо пылью зачернить — и за парнишку сойдешь. Может, и получится еще до отъезда к барону сбежать...
— Не будем пока загадывать.
Только вот от маникюра надо бы избавиться, — я с сожалением бросила взгляд на свой френч. — И как еще никто не заметил?
— И правда, — удивилась экономка, разглядывая мои аккуратные ноготки. — Я сбегаю за ножницами.
Минут через десять она прибежала обратно, быстро вручив мне ножницы и засобиравшись на выход.
— На кухне дым коромыслом стоит, завтра граф Мерзан со своими прихвостнями приедет, к его визиту всегда готовят пышный стол с разными деликатесами, надо проконтролировать, — пояснила женщина.
— Черт, если сынок виконтовский завтра отцу обо мне расскажет, тогда и Швальбру, и Мерзан будут знать, что я пришла в себя, и либо сами начнут меня поить всякой дрянью, либо еще что похуже придумают, и наверняка людей ко мне приставят, — приуныла я.
Олина убежала, а я с тяжелым сердцем избавилась от своего французского маникюра. Вот не люблю я коротко обрезанные ногти, мне с ними неудобно! И чувствую себя какой-то простушкой.
